— Не сердись! Мало было плодов! Искал далеко!
— Ты, верно, охотился?
— Не охотился, собирал плоды!
— А для чего же у тебя лук и стрелы лежат в том кусте?
Этот вопрос так смутил Пятницу, что он побледнел и выронил корзину.
— Белый все знает! — в ужасе проговорил он, падая на колени. — Не сердись! Не буду больше!
— Хорошо, Пятница, я не буду сердиться, только скажи мне правду, зачем ты обманывал меня?
— Я правду, — смиренно ответил дикарь. — Ты любишь хлеб и молоко, а я люблю убивать и есть. Ты сердит… Когда не знаешь, я стреляю!
Робинзон постарался объяснить ему, что он не сердит, но необходимость заставляет работать, но что Пятница, покончив с ежедневными делами, может охотиться сколько душе угодно. У него же самого было очень горько на душе. Какое доверие можно иметь к человеку, который совершенно не понимает того, что от него требуют, и обманывает на каждом шагу? Как знать, что бродит у него в голове дикаря.
Все больше исчезала надежда найти себе в дикаре товарища и друга.