— Друг! Смотри! Они тоже сейчас будут кушать человека, как и мои!
— Ты с ума сошел, Пятница! — воскликнул тот, — неужели ты думаешь, что они их съедят?
— Ну, конечно, съедят! — ответил он с полным убеждением.
— Нет, ты ошибаешься! — возразил Робинзон, — боюсь, что правда, что они собираются убить тех, но есть-то во всяком случае не станут!
Робинзон был в страшной тревоге, глядя на то, что разыгрывалось на его глазах.
Ежеминутно он ждал, что совершится убийство, один раз ему показалось, что кинжал блеснул над головами пленников. Как жалел Робинзон, что испанца не было на помощь: как хорошо бы дать залп по злодеям, у которых, кстати, не видно было ружей!
Между тем, разбойники, должно быть, не имели намерения убивать пленников, потому что теперь они их оставили в покое, а сами углубились в лес. Сторожить их поручили двум товарищам, но те были, вероятно, пьяны, потому что, как только ушли остальные, так они сейчас же забрались в лодку и заснули.
Пленники остались одни. Но вместо того, чтобы воспользоваться явившейся свободой, они неподвижно сидели на прибрежном песке, очевидно, в глубоком отчаянии.
Это напомнило Робинзону первый день его пребывания на острове. Тогда он так же дико озирался кругом, так же считал себя погибшим!
Какие ужасы мерещились ему в первую ночь, когда он, несчастный и беззащитный, забрался на дерево, как птица. И как счастливо впоследствии сложилась его жизнь, но тогда он этого не предвидел! Такова уж участь человека.