— Пошли, товарищи! — звонко выкрикнул чей-то молодой голос.
— И мы с вами! — сказал полковник, подняв над головой лопату.
Огромная толпа двинулась на стройку, поливаемая вешним дождем.
Дожди шли долго. Продрогшие и измученные комсомольцы приходили в общежития и зачастую, не раздеваясь, засыпали. Не раздевались потому, что не было сил, чтобы снять мокрую одежду. Разбуженные гудком, они наскоро переодевались и шли в цехи.
Было трудно. Но никто об этом не говорил, никто не хотел этого замечать. Все жили одной мыслью, одной надеждой — построить цех и дождаться радостного дня его открытия.
Все помнили торжественные минуты закладки первых кирпичей. Особенно врезался в память момент, когда замуровывали в стену снаряд, в который вложили бумажку с датой начала работ и именами лучших строителей.
Тысячи людей запомнили суровые, но гордые слова, сказанные при этом. И эти тысячи героев с нетерпением ждали того дня, когда будет положен последний кирпич и вбит последний гвоздь…
И не прошло двух месяцев, как над огромным корпусом из белого кирпича, в который вошла бы целая деревня, взвился красный флаг.
После краткого митинга под торжественные звуки оркестра гордые строители многотысячной колонной проходили мимо величавого красавца.
Не могу скрыть того, что, когда я прочел на массивной стене: «Комсомольский корпус», у меня, старика, навернулись на глаза слезы.