Не прошло и месяца, как я вывел свою машину за ворота. Вокруг тотчас же собралась толпа любопытных ребятишек.
Под веселые крики и улюлюканье я уселся на велосипед и медленно поехал под уклон.
— Гля, едет, едет! — громко закричали мальчишки и бросились вдогонку.
Велосипед лязгал, грохотал, скрипел, стучал железными колесами. Из дворов выскакивали собаки, заливаясь отчаянным лаем.
Выходили взрослые люди, посмеивались.
— Ишь, едет-то, что черепаха, а грохочет, как паровоз.
А от мальчишек не было отбою, каждому хотелось «проехаться».
Велосипед завоевал всеобщее признание, но за медлительность был тут же метко прозван «тихоходом».
Эта кличка мне казалась обидной, даже оскорбительной, и, посоветовавшись с отцом, я стал доделывать свою машину.
С помощью отца мне удалось отладить передачу, которая раньше заедала. Я стал ездить довольно быстро, и велосипед еще крепче полюбился уличным ребятишкам. Однако прозвище «тихоход», к моему великому огорчению, так и осталось за ним.