Я не раз пытался сделать кое-какие усовершенствования к станкам, но мои предложения натыкались на непреодолимые преграды.
Инженеры просто не хотели разговаривать со мной, даже возмущались. Один из них, немец, заявил так: «Я инженер, а ты есть слесарь, это надо понять — и больше меня не беспокоить».
Мастер же объяснял это проще:
— Пойми, Василий, всякое приспособление требует затрат. А казне выгодней тебе заплатить грош, чем на приспособление истратить целковый.
— Так ведь потом же все окупится! — возражал я.
— Это еще бабушка на-двое сказала. А зачем им гадать да рисковать, когда дело и так идет!
Да, на заводе все мои стремления к изобретательству наталкивались на каменную стену и разлетались вдребезги.
Оставалось одно — отложить свои мечты и чаянья до лучших дней.
И я откладывал. Но откладывал не без надежды, нет. Я твердо верил, что придет тот день, когда мы, изобретатели-самоучки из народной гущи, будем учиться творить и созидать для блага своего народа. Эту надежду в нас вселяли появившиеся на заводе социал-демократы, которые тогда уже отчетливо видели перед собой светлое будущее России.