Прошло более трех лет с тех пор, как я расстался с родной Тулой, а города, в котором жил эти годы, по-настоящему еще не видел. Хотя я и работал оружейным мастером, но был солдатом. А нас, солдат, не часто выпускали в город.
Позднее я понял, что начальство боялось, как бы мы не встретились с рабочими и не набрались «крамольных» идей.
Вот почему нас отгородили от мира каменной стеной. И все же в казармы проникали слухи о событиях, происходивших в России.
О трагедии в Чемульпо, о войне с Японией мы узнали одновременно с жителями города.
Вероломное нападение Японии на нашу страну без объявления войны вызвало большое возмущение.
В опытных мастерских и в казармах, только и говорили о войне. Мы, солдаты, в большинстве бывшие рабочие, понимали, какие бедствия и разорения она несет народу.
Офицеры храбрились и, пытаясь поднять настроение солдат, о японцах говорили пренебрежительно:
— Шавка полезла на слона!
— Наши япошек шапками закидают.
Солдаты и оружейники мало этому верили. Кто-кто, а уж мы-то хорошо знали, что Россия к войне не готова: новейшее оружие — пулеметы были в частях большой редкостью. Каким-то образом до нас дошли слухи о том, что во главе сражающихся русских войск, за немногим исключением, стоят трусливые, бездарные, даже продажные генералы вроде Стесселя, которым чужды кровные, интересы русского народа.