При испытаниях винтовка Браунинга отказала. Он с шумом влетел в мастерскую в окружении целой свиты. Быстро скинул пиджак, закатал рукава и сам взялся за починку винтовки.
Мы бросили работу и стали внимательно наблюдать за ним. Мой верстак стоял близко, я хорошо видел, как он разобрал винтовку и стал исправлять повреждение. Браунинг был очень возбужден, взволнован, и работа у него не клеилась. Поковырявшись минут десять, он посмотрел на мастеров и поманил меня пальцем. Я подошел.
Браунинг через переводчика опросил, не могу ли я починить его винтовку.
Мне так хотелось познакомиться с его винтовкой, что я охотно согласился и без проволочек взялся за дело. Работал я быстро, даже с азартом, мне хотелось показать американцам, что русские мастера могут работать не хуже их.
Другие наши мастера подошли ближе, встали полукругом и смотрели, затаив дыхание.
В случае неудачи или заминки каждый из них в любую минуту готов был притти мне на помощь. Но дело у меня шло на редкость хорошо. Работал я быстро и уверенно. Браунинг не спускал с меня глаз и громко повторял: «Ол райт, ол райт!»
Наконец, повреждение было исправлено. Я сам собрал винтовку, чем окончательно поразил Браунинга.
Он принял винтовку, щелкнул затвором, нажал курок. Винтовка громко щелкнула.
— Ол райт! — громко прокричал Браунинг и, пожав мне руку, вытащил пачку долларов.
— Не надо, не возьму, — сказал я переводчику.