Начались испытания на живучесть. Каждому пулемету нужно было до смазки сделать положенное число выстрелов.
Ободренный похвалой товарища Буденного, я приготовился к дальнейшему состязанию, но тут случилось нечто страшное.
Не сделав и половины положенных выстрелов, мой пулемет умолк.
Подбежали товарищи:
— Что случилось, Василий Алексеевич?
Я разобрал пулемет и с досады махнул рукой.
— Неужели нельзя исправить? — спросили они.
— Сломался боек. Об исправлении не может быть и речи.
А пулемет Токарева и Колесникова продолжал трещать, утихая лишь на короткое время перезарядки.
