Ведь до того дошло, что сестра "караул!" закричала, с большим даже мужеством. У меня имеется ее согласие насчет задавания ему перца, иначе я бы на это не пошел, даже за весь барыш десяти громил на разбое. Вы ему только рассадите башку или там головизну, а то мне хочется, чтоб и у него, как у меня, голова была в холстине. Он холстом торгует, у него ее там, поди, хватит. Я бы мог завертеть на него исковую машину, да, пока суд да дело, оба и помрем и сгнить успеем.
Крэмбо.
Вам теперь больше ничего делать не надо, как упрятаться в таверну. Не заботьтесь о многом: пару каплунов да фазанов, да дупелей, апельсинный торт или еще что-нибудь в том же роде. Во всяком случае, как бы ни было кровопролитно сражение, не высовывайтесь.
Фустиго.
Нет, нет! Стоит мне высунуться, из кого-нибудь падаль получится. Не двинусь: буду лежать, как пес в закроме.
Крэмбо.
Ладно, ладно -- в таверну! Да не давайте нам сырого ужина: крови мы вам и так доотвалу доставим.
Фустиго.
Только и всего, храни меня бог: ее-то я и жажду. Кровь за кровь, шишка за шишку, нос за нос, голова за голову, пластырь за пластырь, и с тем до свиданья! Как мне вас звать-то по имени? А то у меня слов нехватит, если кто-нибудь из вас дойдет до расчета.
Крэмбо.