Была и моя рука в пироге, государь, в этом признаюсь. Хозяйка моя хочет, как видно, довести меня до виселицы, да так там и оставить, но я-то ее так не оставлю. Предпочтительней вешаться в женском обществе, чем в мужском, потому что если уж нам вместе в пекло итти, так туда вряд ли нас пустят: чертям тошно станет при мысли, что к ним нагрянет баба. Так вот, верно, как-то, что истинный вор: она не только не соглашалась на эту уголовщину, а ничего о ней даже и не ведала.
Герцог.
Кой чорт шепнул тебе жену убить?
Матео.
Собственный мой норов, сэр. Дурацкая волынка, которой забавляюсь. С какой стати мне завтракать конопляным семенем в тринадцати-с-половинной в харчевне палача, а этой девке хихикать над тем, как я болтаюсь и дрыгаю?
Герцог.
Разве она девка?
Матео.
Шестипенсовый бараний паштет: режь, кто хошь.
Орландо.