Лежи она холодная в гробу,
Я из-под ногтя грязи пожалел бы
Отдать за час дыханья ей, я б волос
Не дал, разве чтоб задавить совсем.
Ипполито.
Прощайте! Больше вас не беспокою.
Орландо.
Прощайте и вы, сэр.
Ипполито уходит.
Иди своей дорогой; у нас мало лордов твоей породы, которые любят девок за их честность. Ах, моя девочка! Так ты в бедности? Бедность живет дверь в дверь с отчаяньем, они только стенкой разгорожены, а отчаянье -- один из разведчиков ада, и пока сатана ее еще не арестовал, я к ней направлюсь. Но она не должна меня узнать. Пусть пьет мое богатство, как нищие проточную воду, не зная, из чьего родника бежит. Одной, что ли, птице себе грудь расклевывать птенцам на прокорм, а отцу смотреть, как его дитя с голоду помирает? Это жестокость: пеликану можно, а мне нельзя? Да уж доставлю я ради нее провиант в лагерь, только обходным маневром. Боюсь, повесят этого мерзавца, ее мужа. Постараюсь выручить его шею из петли, если смогу, да только не узнать ему -- как.