Белафрон.
И больше, может: если за грехи
С небес нисходит мести пламень ярый,
Земле пристойно ль отражать удары?
Орландо.
Вы, значит, за то, что отец обзывал вас девкой, не назовете его старым мерзавцем. (В сторону.) Фрискобальдо, в ней твой дух, сверху донизу: она -- твоя собственная плоть, кровь и кости... Право же, хозяйка, если уж говорить на-чистоту, то фейерверк, который у меня вырвался против моего доброго старого хозяина и перешел все границы, нужен мне был, чтоб узнать, насколько мой молодой хозяин, супруг ваш, любит подобного рода хлопушки. Но всем хорошо известно, что я люблю вашего отца, как самого себя. Я скакал для него в полночь, а для вас побегу пешком в сумерки; за него готов умереть, а за вас отравить. Стану взвиваться и проваливаться, как говорит хозяин, для вашей пользы, если только вы меня простите.
Белафрон.
Я не из мрамора: я вас прощаю.
Орландо.
Да уж, будь вы из мрамора, вытесать вас мог бы только лучший ваятель. Надеюсь, что двадцать фунтов, данные мной хозяину, находятся в верных руках.