Въ ихъ грубомъ образѣ приятнѣй для него,
Чѣмъ яшмовы столпы вокругъ дворца его,
Стада, которыя въ лугахъ его гуляли,
Начало, долгъ царей ему напоминали.
Монархи первые, онъ думалъ иногда,
Какъ добры пастыри пасли людей стада;
A днесь какой мудрецъ, страдалецъ произвольной,
Захочетъ бремя взять правленья добровольно?
Такъ думалъ счастливый пастушьимъ посошкомъ,
И полный властелинъ надъ стадомъ, цвѣтникомъ,