Но да сокроется отъ дневнаго сіянья
Убѣжище любви, убѣжище молчанья!
Такъ вкусъ сокрылъ въ тѣни сей Радзивильскій храмъ,
Вдали чуть видимый, вблизи открытъ очамъ,
На тихомъ островѣ, въ пустынѣ-сладострастной,
Онъ веселъ, простъ, великъ; молчанье, сумракъ ясной,
И во святилищѣ таящійся Эротъ,
И тихій шумъ деревъ, и тихій шопотъ водъ,
И сладкое цвѣтовъ окрестъ благоуханье,
И въ гладкомъ озерѣ лазури трепетанье,