-- Ибо, -- говорила она, -- пусть не надеется он, что я в этом ему помогу.
-- Но, -- говорили они, -- до тех пор, пока он не видел твоего соблазнительного лица, он был благоразумен и рассудителен. Теперь это настоящий сумасшедший, твоя красота лишила его разума, как если бы он напился из реки Сеа. Подобно волшебнице Цирцее, ты, вероятно, обратила его из человека в осла. Есть такие камни в царстве Понта, -- говорили они, -- которые жгут тем сильнее, чем глубже они в воде: влюбленных можно точно им уподобить. Их желания тем сильнее, чем решительнее отказано в их удовлетворении. Но так как он не имеет счастья тебе нравиться, мы передадим ему то, что ты сказала, и выведем его из отчаяния или предоставим его собственной судьбе.
Тогда заговорил один из ткачей, который жил в городе и был родственником Ионны:
-- Я представляю себе, что мэтр Бенедикт не даст себя убедить, но, подобно ночному насекомому, будет играть с пламенем, которое обожжет ему крылья. Он должен или воздержаться от любви, или научиться говорить как следует, или же ухаживать за одной из своих соотечественниц. Моя кузина Ионна не для итальянца.
Эти разговоры были переданы Бенедикту не без прибавлений. Когда наш молодой купец услышал столь определенный ответ, он дал себе обещание отомстить ткачу и посмотреть, не найдет ли он лучшего приема у его жены. Затаив свое горе и пряча свою печаль, он поторопился отправиться в Ньюбери и пошел засвидетельствовать свое почтение Ионне.
Так как кошелек его был полон крон, он был очень щедр по отношению к рабочим, в особенности по отношению к родственнику Ионны, с которым часто даже гулял и которому обещал дать в долг сто ливров. Он выражал желание, чтобы тот ни у кого больше не служил, и делал многочисленные подарки его жене. За каждую выстиранную манжету он давал ей золотой; если она посылала кого-нибудь из своих детей за четвертью вина, он давал ему шиллинг за его труд. Это внимательное отношение изменило настроение ткача и заставило его сказать, что Бенедикт был весьма благородным человеком и достойным жены с более высоким происхождением, чем Ионна.
Эти слова доставили большое удовольствие мэтру Бенедикту, но он сделал вид, что не обратил на них внимания. Часто, когда ткач находился на работе у своего хозяина, купец проводил время у него с его женою, веселясь и выпивая. Доброе товарищество установилось между ними, потом начались и фамильярности. Мэтр Бенедикт начал говорить комплименты Жилиане, уверяя ее, что ее очаровательное присутствие заставило его забыть страсть, которую он питал к Ионне. Жилиана одна была госпожею его сердца. Если она согласна отдаться ему, он принесет ей арабского золота, восточного жемчуга и браслеты с алмазами.
-- Твои одежды будут, -- сказал он, -- из самого лучшего шелка, какой только можно достать в Венеции, а твой кошелек будет полон золотых. Скажи мне, моя любовь, все, что ты хочешь, и не убивай меня своею суровостью, как это сделала твоя гордая кузина, презрение которой мне почти стоило жизни.
-- Мэтр Бенедикт, не думайте, что английские женщины могут быть завоеваны подарками или взяты прекрасными словами, как дети -- сливами. Может быть, вы просто шутник. Вы, пожалуй, говорите так, чтобы испытать мою верность. Знайте же, что я ценю больше честь моего доброго имени, чем эфемерные богатства.
Мэтр Бенедикт просил ее, раз уж любовь заставила его признаться в своей горячей привязанности, сохранить это, по крайней мере, в тайне, и простился с нею на некоторое время.