-- Теперь, теперь поцелуи возместят ругань; я терзаюсь при мысли о том, что вишни твоих губ все это время глодал этот червь, твой муж.
-- Мой муж! -- сказала она. -- Мои губы так же свободны, как и язык: один -- для того чтобы говорить что мне угодно, другие -- для того чтобы целовать кого я хочу. Кроме того, я хочу тебе сказать, Кэсзберт: у этого мужика так пахнет изо рта, что не только целовать, но и смотреть-то на него не хочется. Это такой безобразный скаред, такая скотина, что при одной мысли о нем хочется плюнуть! Чорт бы его взял! Лучше бы мои друзья свезли меня на кладбище в тот день, когда они провожали меня в церковь под венец.
Она замолчала, и слезы сожаления навернулись у ней на глаза.
-- Что такое, моя милая хозяюшка? -- сказал он. -- Вы плачете! Сядьте рядом со мной. Я спою тебе, моя красавица, один из мотивов деревенской джиги, чтобы тебя развеселить.
-- Правда? -- сказала она.
-- О, да, конечно.
-- Честное слово, -- сказала она, -- если вы станете петь, я стану вам подпевать.
-- Пожалуйста, -- сказал Кэсзберт, -- я очень рад, что вы можете так легко менять настроение. Начнем.
Мужчина. Уже давно я люблю эту прелестную девушку, не решаясь, однако, ей признаться в том.
Женщина. Это значит, что ты просто дурак.