Кузнец, в конце концов, согласился; когда он снял все подковы, они приказали ему подковать вновь лошадей, но перевернув подковы в обратную сторону, узкой частью вперед.
-- Что такое, что такое? -- сказал кузнец на своем северном говоре. -- Что вы, совсем спятили? Вам хочется сломать себе шею? Честное слово, эти люди просто сумасшедшие!
-- Ничуть не бывало, кузнец, делай то, что тебе приказывают, и ты получишь, что тебе следует. Знаешь старую пословицу: "Хорошо или плохо, потрафляй на того, у кого в кошельке много"?
-- Чорт возьми, делать -- так делать! -- сказал кузнец и исполнил то, что от него требовали.
Когда Уоллис перековал таким образом лошадей, они отправились в Галифакс, где без всякой помехи нагрузили сукно и удалились в направлении, обратном том, откуда прибыли.
Когда ткачи пришли на следующий день утром к тому месту, где сушилось сукно, они заметили, что их обокрали, и побежали сообщить всем эту новость. Когда Ходжкинс об этом узнал, он поспешно встал и приказал своим соседям отправиться посмотреть, нет ли там следов людей и лошадей. Отправившись по следам воров, они пошли в обратную сторону, так как лошади были подкованы наоборот. После того как они долгое время тщетно преследовали их, они вернулись обратно, не; догнав их.
Уоллис так часто пользовался этой хитростью, что, наконец, он был пойман вместе со своими товарищами.
Согласно привилегии города им тотчас накинули веревку на шею, чтобы их повесить.
Когда Уоллис и его товарищи прибыли к назначенному месту, то они, не надеясь уже больше спастись бегством, терпеливо готовились перенести весь строгий ритуал казни. Уоллис исповедался во всех подлостях своей жизни и печально плакался на свои грехи. Наконец, вручая свою душу богу, свои тела они оставляли для могилы, и присутствующие были необычайно растроганы от жалости к ним, так как они никогда еще не видали, как вешают людей. Когда настало время их вешать, Ходжкинс предложил одному из своих присных исполнить обязанности палача, но этот человек ни за какое вознаграждение не хотел на это согласиться, хотя он был очень беден и должен был получить, за свой труд все их одежды. Так как он отказывался взяться за это дело, то было приказано выполнить его одному из обокраденных ткачей; но он также отказался, говоря:
-- Когда я буду в состоянии сам изготовить человека, тогда я его повешу в случае, если мое произведение мне не понравится.