Таковъ Олимпа былъ карающій законъ.
Гнѣвъ Громовержца, наконецъ, остылъ.
Не то изъ прихоти, не то изъ сожалѣнья
Разбила молнія тяжелыя оковы
Изъ отвердѣвшей лавы. И свободу
Узналъ опять страдалецъ Прометей.
О, мука страшная! Истерзанное тѣло,
Растертыя цѣпями, въ язвахъ руки,
Сведенные и высохшіе пальцы...
Кровоточащая горитъ подъ сердцемъ рана,