14-го числа, разобрав наши сундуки с вещами, из коих иные с собой взяли, а прочие отдали господину Каде для отправления морем в Петербург.
В рассуждении дурной дороги от Данцига до Кенигсберга наняли фурманщиков { Фурманщик -- извозчик на собственной фуре (большой повозке для клади). } и 15-го октября поутру выехали из Данцига и на дороге 17 <-го> по оплошности извозчика, правившего лошадей, карета, где находилось дитя с няньками, кормилицею и камердинером, опрокинулась в ров, чем Александра Евтиховна, как мать, более всех испугана была. Но, по счастию, дочь Катерина Никитишна, быв на руках у расторопного человека, осталась невредима.
А как сие приключилось неподалеку от находящейся тут корчмы, то немедленно вошли в оную, дабы успокоить дитя и сделать вспоможение раненым женщинам, где и ночевать принуждены были. А на другой день как карета была починена, то, продолжая наш путь, приехали в Кенигсберг.
18-го. Ввечеру призывали лучшего лекаря для вспоможения раненым. 19-го. Услышавши от лекаря, на-пред сего жившего в Петербурге, о приезде нашем, граф Кейзерлинг посетил нас после обеда и с своею супругою, с коими целый вечер проводили с удовольствием.
20-го. Во весь день еще пробыли в сем городе.
2 1 -го. Наняв опять фурманщиков до Риги, отправились из Кенигсберга, быв три дня в дороге, и, проезжая чрез Гаф песками, благополучно переправились чрез реку и выехали в Мемель 24 числа к знакомому почтмейстеру и у него обедали. После обеда накупили у разносчиков разных янтарных с насекомыми вещей и, переночевав, выехали из сего города 25-го. Пробыв пять дней в дороге, прибыли в Митаву 30 числа ввечеру.
31-го. Был Никита Акинфиевич у герцога курляндского для засвидетельствования ему своего почтения. В тот же день ужинали у него ее светлость принцесса Дармштадская, возвращающаяся из Петербурга в свою область, где и мы все имели честь быть приглашены и представлены ее светлости герцогом.
ноябрь
1-го. Ввечеру прибыли в Ригу, где прожили три дня за неимением почтовых лошадей.
2-го. Отправились из Риги и, не доезжая до Нарвы за несколько верст, на почтовом дворе простояли три дня за разными починками наших экипажей.