Булатовъ. Тебѣ, паря, ладно, денежки-то на домъ везутъ, а ты вотъ на нашемъ-то конѣ поѣзди.
Муратовъ. Ну ладно, на дворъ везутъ, а ты-бы попробовалъ, каково орудовать-то съ эфтимъ дворомъ.
Булатовъ. Велика мудрость орудовать, отпустить овса, да сѣна, да извощиковъ накормить.
Муратовъ. Да не въ томъ сила, братецъ мой, не въ томъ сила, у меня баба накормитъ, а овса-то выдастъ работникъ, а вотъ на счетъ разпорядковъ-то, да опасностей надо все голову ломать. Таперича первое дѣло, Господи благослови, чтобы ни-ни... все чтобы было въ сохранности. Другое дѣло таперь, на счетъ провизіи, чтобы все въ порядкѣ было.
Булатовъ. Ужь это какъ есть.
Муратовъ. Опять же, выбрали меня въ липутаты, должонъ ходить съ писаремъ по лавкамъ, все доглядывать, левизировать, значитъ.
Булатовъ. Это что-же, почету больше?
Муратовъ. Мнѣ что почетъ, а отвѣтности-то сколько, дрожишь, братецъ мой, день и ночь, какъ бы что, да какъ бы не проштрафиться. Опять же и то, у меня какой крамболь-то вышелъ тутъ, ты не слыхалъ?
Булатовъ. Не слыхалъ.
Муратовъ. То-то и есть. Налить еще, что-ли? (Наливаетъ чай). Недѣли съ двѣ тому будетъ, приходятъ ко мнѣ писаришки, меня-то дома не было, вотъ этакъ же въ трактирѣ сидѣлъ съ пріятелями, а баба около печки возилась. Ботъ приходятъ, давай, говорятъ, тетка, обѣдать, та, вѣстимо дѣло, собрала, подала говядину, а говядина-то старенька на погребицѣ стоитъ, ну въ жары-то маленько того...