Письмоводитель. Да такъ!.. я тебѣ говорю, форма вѣдь одна, понимаешь; на мелкихъ ярмаркахъ мы не сбираемъ, не изъ чего, а здѣсь все напросишь, съ кого полтинникъ, съ кого цѣлковый (Пьетъ). Да дайте закусочку-то, что подали, кусочикъ огурчика.
Креневъ. Петръ, принеси закусить-то чего нибудь. (Петръ несетъ закуску).
Цыпленковъ. Да что же ты сдѣлаешь пьяный-то?
Письмоводитель. Экой ты, братецъ! Что сдѣлаешь? Да тутъ и дѣлать-то нечего (Развертываетъ и показываетъ бумагу). Видишь три графы: привезено, продано, осталось. Ну придемъ, ужь купцы знаютъ зачѣмъ, идутъ! Собираются къ одной лавкѣ и даютъ, кто сколько.
Цыпленковъ. А пишешь-то самъ?
Письмоводитель. Самъ. Кто что совретъ то и пишешь. А прошлый разъ я насади лея, да и написалъ продажу-то больше привоза. Было послѣ смѣху-то! (Пьетъ).
Цыпленковъ. А становой-то чай вѣдь ругался?
Письмоводитель. Ну какого чорта ругался? Вотъ еще! нарочно велитъ еще напиться, чтобы побольше насбирать, какъ онъ можетъ ругаться?
Креневъ. Выпей-ка чайку.
Письмоводитель. Нѣтъ, не хочу. Прощайте (Идетъ и встрѣчается съ Разшибишапкинымъ, который несетъ графинъ).