Разшибишапкинъ. Такъ меньше не возьмешь?
Шмитъ. Не возьму.
Разшибишапкинъ. Чортъ же съ тобой! гроша не дадимъ, да еще и бока отломаю... вотъ погляди... у меня, братъ, недолго... да и ступай... судись!..
Шмитъ. Ну ладно.
Цыпленковъ. Вотъ что, Иванъ Абрамычъ, ты меня знаешь -- толковать я пустяковъ не люблю, кланяться, да ругаться тоже, у меня что сказано -- свято; такъ вотъ же тебѣ послѣднее слово -- полтораста рублей. Хочешь -- бери, не хочешь -- нѣтъ, не возьмешь -- покаешься. Смотри -- на торговцевъ вѣдь напалъ! никнуть не дадимъ, ни души не пустимъ въ кабакъ, двери загородишь выставкой, да сотскихъ приставимъ! Я, смотри, вѣдь не стращаю, а дѣло толкую!
Шмитъ. Слышу, слышу!-- двѣсти рублей!
Цыпленковъ встаетъ). Ну такъ ты, съ позволенія сказать, на старости лѣтъ дуракъ!.. Пойдемте, ребята! (Уходитъ).
Разшибишапкинъ (встаетъ). А ты погоди еще, старый чортъ, я тебѣ послѣ этого все жидовское твое ѣдало разворочу, да вотъ на зло тебѣ выпью еще (пьетъ), да и закуску то всю унесу! (Прячетъ въ карманъ колбасу). Чортъ съ тобой! (Уходитъ).
Орловъ. Иванъ Абрамычъ! сдѣлайте вы милость... не упрямтесь! Вѣдь ужь Цыпленковъ больше не дастъ -- ужъ такой человѣкъ -- что сказалъ, то и кончено.
Шмитъ. Ну ты прибавь.