-- Что онъ пьянъ что ли? или таковъ уже есть? подумалъ я.
XXII.
Прошло десять дней съ пріѣзда Хрыкова, а заводъ не передавался. Распоряженія дѣлалъ Хрыковъ, непринимая завода, а отзываясь: то недосугомъ, то нездоровьемъ. На самомъ же дѣлѣ не было ни того, ни другого, а, просто, одолѣла лѣнь да пьянство. Карабаловъ то-и-дѣло устроивалъ попойки и вовлекалъ обоихъ управляющихъ къ участію въ этихъ попойкахъ. То предлагалъ онъ ѣхать за грибами, то за рыбой, то въ гости къ сосѣду Гусеву,-- пьяницѣ первого сорта. Фадѣй Савельевичъ всюду толкался за ними; Турбинъ и Хрыковъ распухли отъ пьянства до того, что лица ихъ представляли красные куски мяса. Карабаловъ пухнуть больше не могъ, оставался такимъ же отвратительнымъ уродомъ, отъ него только несло какою-то падалью. Пилъ онъ больше всѣхъ, но вино потеряло надъ нимъ свое одуряющее дѣйствіе.
Одинъ разъ пришли ко мнѣ Турбинъ и Хрыковъ.
-- Опохмѣлиться бы не худо, предложилъ Турбинъ.
-- Да, не худо бы! подтвердилъ Хрыковъ.
Я подалъ водки и они опохмѣлились.
-- Когда же вы будете заводъ-то принимать? спросилъ я Хрыкова.
-- Да когда же, некогда, а поручить некому. Вотъ справлюсь немного съ дѣломъ-то!
-- Успѣемъ! Велика важность... погуляемъ еще маленько, да и примемся за дѣло. Долго ли приняться-то? Минутное дѣло! сказалъ Турбинъ.