-- Эти чаны не годятся,-- сказалъ я.
-- Какъ не годятся? отчего? сердито, спросилъ старикъ.
-- Да, во-первыхъ, они слишкомъ малы, въ сравненіи съ сортировочнымъ; а во-вторыхъ, они худые -- вина-то въ нихъ не удержишь.
-- Ну, ужь это пустяки! Какъ есть пустяки,-- сказалъ старикъ нѣсколько озадаченный, но все-таки не желавшій уступить мнѣ.-- Какіе же теперича они худые, когда служили на прежнемъ заводѣ годовъ пять {Заводъ былъ арендованъ, вмѣстѣ съ принадлежащимъ ему имуществомъ.}.
-- Я вижу, что они служили, и служили долго, потому что въ нѣкоторыхъ мѣстахъ сгнили.
-- Поди ты, потолкуй тамъ съ нѣмцами-то, ишь, ихъ чертей нагнали сюда! Того не надо, другова не надо, бормочатъ по своему, портятъ, да рубятъ! Да я чортъ-те возьми совсѣмъ, съ дѣломъ-те,-- ругался старикъ.
-- Мнѣ тоже не нужно этихъ чановъ,-- сказалъ я.
-- Какъ-же не нужно? Съ чего вы это взяли? Чаны обиты сукномъ и крышки придѣланы, и все такое, а тутъ не надо! Прошу покорно, еще нѣмецъ пріѣхалъ! А вотъ бери, что даютъ, да и очищай вино!
-- Что у васъ такое,-- спросилъ незамѣтно подошедшій Силинъ.
-- Да вотъ,-- жаловался старикъ,-- прошу покорно, тутъ отъ нѣмцевъ смерть приходитъ, а тутъ еще свои, русскіе, откупные, хуже нѣмцевъ поступаютъ: чаны совсѣмъ сложены и сукномъ обиты; такъ вотъ не надо этихъ чановъ,-- давай другіе! Не жалѣютъ денегъ хозяйскихъ!