Разговор кончили при утреннем свете.
Поднявшись с постели, чтобы закрыть окно, через которое со двора влетали мухи, Клавдия Петровна посмотрела на себя в зеркало. Расплывшаяся старуха и больше ничего! А он? Встав на колени, смотрела на дорогое ей лицо, низкий гладкий лоб, тонкие, мягкие губы, слабый срезанный подбородок. Смотрела долго, а утром составила целый список — где и что у какой приятельницы припрятано… Перед обедней исповедывалась, а к обеду вышла принаряженная, с розовым бантом под отвисшим подбородком. Вся зардевшись сквозь пудру, сказала:
— Родной, видишь, ничего для тебя не жалею… только около молоденьких не вертись!
На это Салов коротко ответил:
— Отвяжись!
* * *
Дня два спустя с воинского поезда, остановившегося у станции, вылезла Вера. Худая, в очках, с плоской фигурой. Неловко выпрыгнув из теплушки, она хотела, было, взвалить на спину корзину с привязанным тючком, но от тяжести качнулась в сторону. Из теплушки крикнули:
— Погоди, товарищ, сейчас Тяпкин тебе до выхода донесет.
Из вагона вылез низкий, широкий красноармеец. Взял вещи.
— Идите. Если близко, до места донесу. С час простоим.