Дойдя до заставы, оно остановилось,, и толпа двигавшаяся за нимъ была оттиснута назадъ, если возможно, еще большею толпой, хлынувшею ей навстрѣчу. Впереди находилось московское купечество съ своимъ головой, привѣтствовавшее солдатъ хлѣбомъ и солью, между тѣмъ какъ простой народъ кланялся имъ въ ноги, благодаря за то что они шли защищать родную страну.
Наконецъ, давъ на себя наглядѣться вдоволь, полкъ исчезъ изъ глазъ народа. Алексѣй, молодой сотникъ, тоже покинулъ Москву, и къ мученіямъ разлуки присоединилась какая-то глухая тоска. Вѣра страдала менѣе прочихъ. Она была такъ молода, такъ преисполнена надеждъ, что мечтанія о побѣдѣ, которую должна была одержать Россія, ея святая вѣра и ея Алексѣй, занимали всѣ грезы ея.
ГЛАВА VI.
Инкерманъ.
Did ye not liear it? No, t'was but the wind
Or the car rattling o'er the stony street.
Childe Harold.
Прибывъ въ Одессу, Алексѣй написалъ роднымъ своимъ письмо дышавшее бодростью и счастіемъ. Городъ, говорилъ онъ, наполненъ войсками, къ которымъ присоединялись ежедневно большіе отряды изъ придунайскихъ провинцій. Холера сильна, но состояніе духа въ войскѣ превосходное. Когда вѣсти о предполагаемомъ вступленіи непріятеля въ Крымъ дошли до него, имъ овладѣло непреодолимое нетерпѣніе вступить на театръ войны, и мать его улыбалась и дрожала, читая письма своего Алёши. Наконецъ, когда союзныя войска пристали къ Евпаторіи, настроеніе его вовсе не пострадало вслѣдствіе этого обстоятельства, еще болѣе разжегшаго въ немъ огонь патріотизма. Правда, говорилъ онъ, непріятель вступалъ въ Крымъ, и случилось это какъ нарочно въ тотъ самый день въ который Наполеонъ взглянулъ на Москву съ Воробьевыхъ горъ: но не предвѣщало ли уже это одно -- низверженіе врага? Каждая татарская рѣчка окажется новою Березиной, и мечи Русскихъ скоро отгонятъ союзниковъ снова къ морю, къ судамъ, принесшимъ ихъ на берегъ Херсонеса.
Когда битва при Альмѣ разрушила всѣ эти надежды, невозможно, правда, было убѣдить резервные полки что была одержана побѣда, а не понесено пораженіе, но за то легко было внушить имъ что пришло время, когда услуги ихъ стали необходимы, и ожиданіе близкой дѣятельности скоро снова оживило молодаго сотника. Полкъ его составлялъ часть шестнадцатой дивизіи, славился своею дисциплиной и знаніемъ военнаго искусства и былъ включенъ въ войско немедленно отправляемое къ Севастополю. Долгій путь лежалъ предъ Алексѣемъ и предъ его "сотней", но онъ обѣщался писать домой, какъ скоро представится къ тому возможность. "Скажите Вѣрѣ", писалъ онъ, "что знамя ея въ нашихъ рукахъ, и никогда, покуда мы живы, не перейдетъ оно въ руки врага. Завтра мы разовьемъ его и пойдемъ вслѣдъ за нимъ, на встрѣчу побѣды. Матушка, Вѣра, друзья, Алексѣй прощается со всѣми вами. Одесса, 4го октября, 1854."
Походъ этотъ показался ему и полку его вдвое тяжеле, по случаю сильныхъ дождей, лившихъ съ самаго начала осени. Между тѣмъ какъ баталіонъ слѣдовалъ за баталіономъ, огромная масса пѣхоты покрыла собой всю дорогу, и Московскому ополченію пришлось въ свою очередь, при первомъ же знакомствѣ съ военною жизнью, ознакомиться и съ голодомъ, и съ усталостью и съ болѣзнями. Имъ пришлось познакомиться съ грустнымъ видомъ покинутыхъ жилищъ и умирающихъ товарищей, съ тоскливыми звуками человѣческихъ стоновъ и криковъ изнемогающихъ вьючныхъ животныхъ, однимъ словомъ, имъ пришлось узнать все, исключая страха или ропота. Всевозможныя средства къ передвиженію были заготовлены начальствомъ: татарскія арбы, мулы, повозки и фургоны всякаго рода, такъ что тѣ кого слабость и болѣзнь лишали возможности идти вмѣстѣ съ прочими, могли слѣдовать, нѣкоторое время, по крайней мѣрѣ, за войсками: но когда и всѣ эти средства оказались недостаточными, то многимъ пришлось остаться на пути, и люди, также какъ и животныя, гибли на дорогѣ, отъ изнеможенія, страданій и лишеній. Такъ шли они все впередъ, отъ Херсона до Перекопа, отъ Симферополя до прекраснаго Бахчисарая, мимо вершинъ Бельбека, мимо водопроводовъ Черной Долины и развалинъ Инкермана, пока не достигли наконецъ Севастополя, куда прибыли съ войскомъ способнымъ еще внушить своею многочисленностью новую бодрость защитникамъ его и оживить новымъ мужествомъ сердца осажденныхъ.