К началу 2-го Кубанского похода, то есть в июне месяце 1918 года, состав Добровольческой армии был следующий:
Штаб армии : Начальник штаба генерал Романовский. Начальник строевого отдела[ [55]] генерал Трухачев. Начальник снабжения полковник Мальцев. Инспектор артиллерии генерал Невадовский. Начальник санитарной части Н. М. Родзянко. 1-я дивизия (генерал Марков): 1-й Офицерский пехотный полк[ [56]]. 1-й Кубанский стрелковый полк. 1-й конный полк[ [57]]. 1-я отдельная легкая батарея (3 орудия). 1-я инженерная рота. 2-я дивизия (генерал Боровский): Корниловский ударный полк. Партизанский пехотный полк. Улагаевский пластунский батальон. 4-й Сводно-кубанский полк (конный). 2-я отдельная легкая батарея (3 орудия). 2-я инженерная рота. 3-я дивизия (полковник Дроздовский): 2-й Офицерский стрелковый полк. 2-й конный полк[ [58]]. 3-я отдельная легкая батарея (6 орудий). Конно-горная батарея (4 орудия). Мортирная батарея (2 мортиры). 3-я инженерная рота[ [59]]. 1-я конная дивизия[ [60]] (генерал Эрдели): 1-й Кубанский казачий полк. 1-й Черкесский конный полк. 1-й Кавказский казачий полк. 1-й Черноморский казачий полк. 1-я Кубанская казачья бригада (генерал Покровский): 2-й Кубанский казачий полк. 3-й Кубанский казачий полк. Взвод артиллерии (2 орудия). Кроме того: пластунский батальон, одна гаубица и бронеавтомобили «Верный», «Корниловец» и «Доброволец»[ [61]].
Всего в армии состояло 5 полков пехоты, 8 конных полков, 5½ батарей, общей численностью 8½ -9 тысяч штыков и сабель и 21 орудие.
На первый период операции армии был подчинен отряд донских ополчений полковника Быкадорова силою около 3½ тысяч с 8 орудиями; отряд этот действовал по долине Маныча.
Против нас на Северном Кавказе располагалась Северо-Кавказская Красная армия, плохо подчинявшаяся центру и непрочно связанная внутри ввиду соревнования самостоятельных республик – Кубанской, Черноморской, Терской и Ставропольской[[62] ].
Главнокомандующим был Автономов, который за все время своего пребывания во главе войск, с 1 апреля по 10 мая, вел ожесточенную борьбу с гражданской властью Кубано-Черноморской республики (ЦИК). Его поддерживали войсковые начальники, в том числе Сорокин. В начале апреля ЦИК, боявшийся диктаторских стремлений Автономова, отрешил его от командования и должность главнокомандующего заменил «чрезвычайным штабом обороны», в который вошло семь штатских большевиков. Автономов выехал в Тихорецкую и выступил открыто против своего правительства. Началась своеобразная «полемика» путем воззваний и приказов. В них члены ЦИК именовались «немецкими шпионами и провокаторами», а Автономов и Сорокин – «бандитами и врагами народа», на головы которых призывались «проклятия и вечный позор». В распре приняла участие и армия, которая на фронтовом съезде в Кущевке постановила «сосредоточить все войска Северного Кавказа под командой Автономова… категорически потребовать (от центра) устранения вмешательства гражданских властей и упразднить „чрезвычайный штаб“.
Спор решила Москва, дав 14 мая Автономову почетное, но бездеятельное назначение «инспектора и организатора войсковых частей Кавказского фронта» и назначив военным руководителем генерального штаба генерал-майора Снесарева.
Снесарев осел в Царицыне, откуда и правил фиктивно, так как со взятием нами Торговой (12 июня) почти всякая связь его с северокавказскими войсками была утеряна. Фактически командовал Калнин – латыш, кажется, подполковник, имевший свой штаб в Тихорецкой.
После разгрома большевиков под Тихорецкой и Кущевкой Снесарев был обвинен в «контрреволюции» и смещен; 21 июля, за несколько дней до падения Екатеринодара, главнокомандующим был назначен «бандит и провокатор» Сорокин, которого официальные «Известия» переименовали в «спасителя республики».
Силы северокавказских войск не поддавались точному учету. Их не знали точно ни мы, ни всероссийский генеральный штаб, ни даже штаб Калнина. Постоянно появлялись какие-то новые части, наименования которых через неделю исчезали бесследно, создавались крупные крестьянские ополчения, которые после неуспеха или занятия добровольцами района их формирования рассасывались незаметно по своим селам.