"Майор Иловайской поставил оную лавою, отдал нужный офицерам пред казаками приказ, взял в руки дротик и воскликнув: "Любезные друзья, вперед!", пошел прямо на неприятеля шагом, а сам на удалом коне впереди. Неприятельская застава, видя сие, начала устраиваться и обнажила палаши. Иловайский, подошед на ружейный выстрел, пустился рысью и ударил с такою храбростию, что в минуту опрокинул всех, и прогнав несколько войск, ретировался и гнал перед собой человек 50 пленных, за убитыми осталось на месте, по крайней мере, столько же. При отступлении увидели сзади нас скачущих человек с десять прусских офицеров, которые явились ко мне, сказывая, что они скачут из своей армии, которую сам король ведет и очень уже близко, и просили, чтоб я им пересказал последнее действие, которое они частью видели. Я удовлетворил, хотя с нуждою, их желание, потому что надо было объясняться по-французски, каковой язык худо я умею. Они откровенно сознались, что ежели бы не были самовидцы, то бы не поверили".
"После сего неприятельская вся кавалерия села на конь и выступила линией против казаков. Я приказал, не делая ни одного выстрела, отступать спокойно; неприятель, пройдя версты три, остановился и через полчаса возвратился в лагерь к своим, когда солнце уже закатилось".
"26-го мая (1794 г.), рано услышали мы подтверждение, что король Прусский тот же день соединится с нами. Граф Денисов поскакал к нему навстречу и скоро с его величеством возвратился. Прусские войска показались и, по малом отдохновении, все устроились и пошли в атаку. Правый фланг составляли прусские, а левый - российские войска; казаки находились в самом конце левого фланга и примыкали справа к Смоленскому драгунскому полку".
"Сражение начато в средине пехотою. Наши шли, как стена, не останавливаясь и не подаваясь назад; неприятель скоро был потревожен, но держался; начальники их скакали во все стороны с приметною торопливостью. Гром пушек, стрельба ружей и военные крики заглушали уши".
"В это время вся неприятельская кавалерия гордо и отважно двинулась на нашу кавалерию и казаков. Я приказал казачьим полкам равняться с нашею регулярною кавалериею. Все наши полки двинулись и полетели в атаку; неприятель то же сделал; слетелись, остановились в дистанции такой, что лишь саблями не могли рубиться, но наши скоро ободрились, крикнули, пустились вперед, неприятель был опрокинут и вогнан в средину бегущей уже польской пехоты, от которой казаки многие были убиты и ранены. Польские войска в беспорядке бежали, но осыпали нас пулями, и вся наша кавалерия принуждена была отскакать в сторону, чтобы устроиться".
"Неприятели вбежали в лес и скрылись в оный; король приказал всем российским и прусским войскам остановиться и не пошел преследовать бегущих".
"Простояв несколько, пошли российские и прусские войска по дороге к Варшаве, куда и неприятель бежал. Я с полками казачьими двинулся июня 9-го. В сие время прибыл к российским войскам генерал-поручик Ферзен и над оными принял начальство. Я с полками подвинулся к большим лесам, называемым и Липово-поле и открыл, что в оном тысячи полторы пехоты с пушками и часть кавалерии, под командою полковника Добика, скрываются. Через посланные партии уверился в том и донес куда следовало, на что получил повеление разбить оный неприятельский отряд. Два раза я пытался войти с полками, Орлова и моим, в оный лес, но открывалось, что все дороги были заняты неприятелем; при том же так как казаки совсем не могут действовать в лесу, то принужден был воротиться, о чем и рапортовал. Граф Денисов 15-го того же июня с двумя пехотными полками и частью кавалерии пришел ко мне, приказал вести донские полки на неприятеля; сам шел с пехотою за мной. Я нашел, что большая дорога завалена засекою и наблюдаема пехотою; приказал несколько спешить казачьих стрелков, сбить неприятеля и очистить дорогу. Застава неприятельская долго держалась, производя сильную пальбу, но казаки зашли во фланги. Неприятель бежал; я с полками приблизился к главному их отряду и остановился скрытно за лесом. Пехота наша туда же пришла, сделала привал и скоро двинулась вперед. Между тем посланный старшина Миллеров (Миллер), с командою казаков для наблюдения неприятеля, нечаянно был атакован, опрокинут и прогнан, но, к счастию, мало было убито. Польские войска стояли в средине леса, на довольно просторной поляне, на небольшом возвышении. Граф Денисов распорядился их тут же атаковать, но поляки скорым маршем побежали по одной дороге. Граф Денисов, осмотрев все нужное и не упуская времени, приказал мне с казачьими полками зайти спереди, остановить и непременно разбить и доставить к нему полковника Добика".
"Видя себя в таком затруднительном положении, я приказал майору Грузинову, с малою командою догнать неприятеля и стрельбою делать сигналы, дабы я знал куда направление иметь; пустился с полками врассыпную бездорожно по лесу и, следуя сигналам, на одной обширной поляне встрелся с поляками, которые, увидя казаков, построились в густую линию. Я казакам велел стать лавою и в тот же момент ударить. Неприятель долго держался на месте; подо мной лошадь пулею смертельно ранена и косиньер несколько дал ей ран в грудь своим оружием; три офицера и несколько казаков, убитые и раненые, пали, но казаки от сего не оробели и силились прорваться в средину. Наконец врезались, разорвали ряды, многих убили, остальные сдались, которых нашлось более семи сот. Кавалерия бежала, вслед за нею и начальник их, полковник Добик, с двумя или тремя рядовыми, и встрелся с моими фланкерами, которые по-казачьему называются крылышками. Хотя они не знали, что это полковник Добик, но, как неприятелю, отрезали ему путь, почему он и сдался им пленным и скоро ко мне доставлен".
"Я приказал храброму майору Иловайскому взять малую команду казаков и, под ее охраною, доставить пленных к графу Денисову, а сам пустился догонять конницу. При сем скажу по сущей справедливости, только чтоб поставить на вид храбрость Донских казаков: в обоих полках, Орловом и моем, было на лицо, под ружьем, с чем-то 600 человек; неприятельской же пехоты было около 1500 человек. Правда, что регулярной с ружьями только третья часть, а другие с пиками и косами, которые назывались пикионеры и косиньеры, да от 300 до 400 конницы и 6 малых пушек*. Я гнался до ночи, и как стало темно, остановился при одной деревне, где был неприятельский магазин с провиантом. В это время вся польская армия тянулась к Варшаве в самой близости от казаков. Несмотря на это, я всю ночь очищал магазин и отправил к армии провиант более нежели на 400 подводах, собранных у жителей окрестных деревень. На третий день я присоединился к армии".
______________________