"Проехав одно селение, я увидел, что поляки бегут врозь, по трем направлениям; поэтому счел я за лучшее разделить казаков также на три части. Остановясь, приказал я таким образом: Карпову гнать прямою дорогою, по которой он сам просил его послать, причем велел ему и казаков взять побольше; майору Нечаеву (моего полка) с остальными принять вправо, подтвердив ему, чтобы он, пока не увидит самой крайней опасности, гнал бы до темной ночи или до взятия Костюшки, а без того, чтобы он, Нечаев, не возвращался; наконец, чтобы меня, через партии, искали ночью в левой стороне от Вислы. Они пустились в погоню, а я остался в ожидании прибытия казаков, так как у меня их было уже весьма немного".
"Вскоре несколько офицеров с казаками подоспели ко мне, и я поскакал с ними влево".
"Проехали версты три, или около того; вдруг сказывают мне, что со стороны один казак скачет ко мне, что-то кричит и машет шапкой. Я увидел его, остановил команду и подскакал к нему; казак донес, что они поймали начальника, Костюшку".
"Будучи обрадован сим, приказал я моей команде спешить ко мне, пустился во все ноги к месту, где его казак показывал. Прискакав, вижу несколько убитых поляков; казак указывает на одного, что должен быть он. Я сошел с лошади и зачал рассматривать его, но не мог узнать, хотя несколько и знал Костюшку. Он был жив, но столь бледен, что более на мертвеца походил: голова была вся в крови, ноги без сапог, одет в кафтан, со многими вязаными пуговками, в атласном жилете и панталонах. Я вспомнил, что при мне был гравированный его портрет для подобных случаев; вынимаю, сличаю и нахожу большое сходство. Во все то время он ни слова не сказал. Я заметил, что так как он лежал на голой земле, то очень озяб, а потому приказал постлать несколько казачьих плащей, положить его на оные и прикрыть таким же числом. Когда все сие было сделано, то зачал он метаться, как бы умирал; но его вырвало, отчего сделался цвет лица тотчас лучше, и он проглянул".
"Я его спросил: "не хочет ли он чего?" на что отвечал спокойно, что "ничего"".
"Тогда я ему сказал, что (я) его знаю и что великому человеку готов сделать всякую помощь".
"Он отвечал, что он также меня знает, что я - полковник Денисов, и сказал еще несколько слов".
"Хотя я его и спросил, полагая, что он скоро умрет, о некоторых важных предметах, но он не отвечал".
"Перевязав ему галстуками и платками раны, которых он имел еще две или три в спине дротиками, послал я за казаками (поскакавшими вперед), чтоб воротились; затем приказал прибывшему с остальными казаками, майору Денисову, сделать на дротиках носилки и отнести раненого Костюшку, с приличным конвоем; а сам занялся собранием казаков и расположением их по полкам. В это же время получил я донесение, что не весьма далеко от места моего нахождения большой польский отряд с артиллерией впереди, но торопливо бежит по дороге к Варшаве. Между тем носилки были готовы, на которые положили Костюшку; несколько казаков пеших понесли его под прикрытием майора Денисова".
"Собрав сколь было возможно больше казаков, пошел я искать помянутый польский отряд; между тем разные команды подходили ко мне. Передовые, в особенности же Карпов и Нечаев, донесли мне, что отыскиваемый мною отряд точно был близко, но, не быв в сражении, давно и в порядке ушел, и что они во время погони видели его недалеко. Вследствие этого я воротился и уже ночью присоединился к корпусу. Созвал командиров Донских полков, указал, как должно поставить передовую стражу и, отпустив их, лег отдохнуть ".