Если начальники отряженных команд не могли передать названия местности, то указывали на то или другое место по строениям и отличающим их фигурам и краскам. Шателер имел возможность удостоверяться в верности показаний казаков, и когда они указывали на особенности здания, то итальянцы, бывшие при Шателере, тотчас же узнавали местность и называли ее, "тогда и казаки припоминали, что так и жители говорили, а посему и уверялись, что точно то селение, где французов видели; да и по карте показания казаков о расстоянии и направлении согласны были". По получении и сверке всех донесений начальников казачьих команд Шателер сказал, "что ежели бы он не был самовидцом, то никогда бы тому не поверил, и прибавил мне, чтобы я действовал по своему усмотрению, а сам он возвратился к фельдмаршалу Суворову".

"Я, оставшись с одними казачьими полками, - потому что регулярные войска, бывшие в авангарде, пошли совсем по другой дороге в сторону, - под командою князя Багратиона, соображаясь с донесениями моих посылаемых офицеров, пошел с полками далее, и отправя наперед другие две или три партии, приказал смелее поступать и открыть непременно все неприятельское войско, бывшее предо мной, и стараться достать хотя одного военного француза в плен. На другой день я узнал, что французский корпус, в пяти тысячах состоящий, против меня, и ретируется. Я поспешил к нему сближаться; но принимал все осторожности, дабы не быть прижату к горам, в правой руке у меня бывшим. Я достиг оный корпус в одном небольшом городе, который разделяет довольно глубокая и широкая речка, не имеющая бродов. Французы, перейдя речку, сломали имеющийся в городе мост и, взяв к своему берегу все лодки, остановились, да и близ города верст на десять поломали мосты и суда к себе прибрали. Не имея возможности переправиться за реку, я донес о всем фельдмаршалу и остановился близ города. На другой или третий день князь Багратион прибыл с регулярными войсками ко мне, и также остановился. Сие происходило в апреле месяце 1799 г., под 13-е число. В ночи узнал я, что французы сняли пушки, прикрывавшие один, в 8-ми или 10-ти верстах от города, не совсем испорченный мост, который в особенности приказано было наблюдать казакам, и, дабы неприятеля, не упущая времени, настичь на марше, положено было самим кн. Багратионом: не дожидаясь приказания, гнаться, ежели найду способ переправиться за речку, за неприятелем. По получении известия об оставлении сказанного моста я тотчас, со всеми полками, рысью пошел к оному, а найдя оный уже, офицером стоящим для наблюдения с командою, исправленным столько, что можно было лошадей перевезть, донес кн. Багратиону, и, переправя полки, погнался за французами; многих нашел от усталости оставленных и более 150 таковых взял в плен. Наконец, при захождении солнца настиг и весь неприятельский корпус, который весь состоял из пехоты, имел и артиллерию, пушек шесть и не более 150 чел. конницы. Увидев меня, оный стал в ордер-баталии. Не имея и тысячи казаков под ружьем, я не смел атаковать, а дабы показать неустрашимость Россиян, я послал один полк в бок по маленькой дороге, а полем нельзя было за большою грязью ехать: дожди шли частые, а в тот день дождь и не переставал. Я показывал вид, что хочу перерезать им дорогу и прижать к горам, очень высоким, при подошве которых лежала прекрасная дорога, по которой французы ретировались; прямое же мое намерение было - дабы принудить их скорым маршем бежать, дабы более оставалось усталых. Впереди французов стояла очень большая роща старого высокого леса, так что за оною на большое пространство ничего не было видно. Французы, увидев, что полк заходит им вперед, скоро также потянулись. Я приказал храброму полковнику Грекову - с его полком сближаться к ним и делать вид, как бы хотел атаковать их. Полк мой следовал за ним, а я находился между полками. Французы вошли по дороге в сказанную рощу, где дорога имеет крутой поворот, - отчего французов и что впереди их я не мог видеть; наконец скрылся и полк Грекова от меня. В сию минуту я слышу сильные военные клики казаков и сильную пальбу; скачу с полком моим вперед и вижу укрепленный близ самого леса город, в который стремятся задние полка Грекова казаки, где продолжается пальба и клики. В минуту сию, хотя неожиданною встречею был я смешан, приказал полку моему, разделясь надвое, скакать вкруг крепости с криком, дабы более нанести страху неприятелю; а сам поскакал в город, где увидел, что казаки, как львы, многие спешась, дротиками ломят стеснившегося в улице неприятеля. При сем не умел я ничего лучшего предпринять, как обще с героем Грековым, ободряя казаков, кричали: "Любезные друзья, вперед!". Казалось, каждый казак гнал целые сотни, ибо один полк был только в действии. Французы не подумали и оглянуться: скорым маршем пролетели они через весь город и без памяти выскочили из онаго. Тут я приказал всех казаков остановить, полагая, что ежели и четвертая часть неприятелей опомнится, то принудит нас со стыдом отступить. Полковника Грекова, всех его полка офицеров и казаков благодарил я за славный их подвиг, и тут же принял от начальника города ключи, а жителям объявил всякое снисхождение и уважение, и послал нарочных с донесением; а как уже ночь наступила, да и люди и лошади имели нужду в отдохновении и подкреплении пищею, то и остановился на ночь. В крепости было 18 хороших и на местах поставленных пушек"*.

______________________

* "13 (24) апреля походный атаман Денисов и полковник Греков, ворвавшись с казаками своими в крепость Бергамо, отрезали французов от крепкого замка и овладели оным". (Донесение Суворова Императору Павлу I, от 20-го апреля (1 мая) 1799 г.)

"Казаки понеслись в погоню, и без оглядки ворвались вслед за неприятелем в самый Бергамо. Появление их в этом укрепленном и многолюдном городе было так неожиданно, так внезапно, что французы не успели даже укрыться в цитадель. Казаки эти овладели и городом, и цитаделью, взяв в плен до 130 французов. В замке найдено 19 осадных орудий, много ружей, военных запасов и знамя" ("История войны 1799 г." - Д.А. Милютина, ч. II, гл. XV, стр. 276). Ред.

______________________

"При сем за долг поставляю пояснить сие происшествие. Мыслю, что не всем известны обороты казаков, а потому многим покажется сие невозможным. Мы, ежели успеем отделиться на ружейный выстрел и от конницы, то не находим уже опасности, тем более, быть близко пехоты. А к тому же, как я прежде уже сказал, что при оном французском корпусе было до ста пятидесяти конных, которые не могли и думать атаковать нас, хотя оные в самой широкой улице составили бы густую колонну; но французы, пренебрегли ли малолюдство казаков, или худо понимая военные (их) обороты, входя в город, называемый Бергамо, оставили конницу в арьергарде. Полковник Греков, как храбрый, так и опытный, в минуту исчислил их ошибку и для нас пользу - ежели он нечаянным и решительным ударом уже в городе или и улице опрокинет неприятельскую конницу; почему стремительно атаковал ее, отчего оная, испужавшись и смешавшись в густую колонну, пустилась на свою пехоту, густо идущую по улице, и так сим смешала весь корпус, что оный скорей скороходов пробежал через город".

"По донесению моему фельдмаршал Суворов сам, в ночь, прискакал ко мне в город Бергамо, верхом, облитый дождем и грязью, благодарил меня, полковника Грекова, и хвалил всех офицеров и казаков". Князь Багратион с войском тоже ночью прибыл в Бергамо. Суворов торопил наступлением, но Денисов мог выступить только утром, с половиною людей, а другая - осталась в Бергамо ковать лошадей. Денисов догнал французов и, спешивши человек 100 казаков с ружьями, занимал неприятеля стрельбою. Французы у озера Лекко поворотили вправо, к городу Лекко. Дорога шла между озером и горами, узкая, стесненная строениями, "по которой едва двое рядом могли проехать". У Лекко подошел князь Багратион с пехотою. Он два раза нападал на неприятеля, но должен был отступить, потому что французы пользовались строениями*. С другой стороны озера неприятель поражал войска ядрами. Кн. Багратион отступил за город и, по совету Денисова, послал к фельдмаршалу просить подкрепления. Вечером прибыл к Лекко Милорадович, а ночью генерал-поручик Повало-Швейковский. Все они, посоветовавшись друг с другом, положили отступить; казаки должны были прикрывать отступление. "Видя так противное казачьим правилам приказание, осмелился я доложить ему (Швейковскому), что казак в тесных местах не может защитить и себя, а вред другим, в случае замешательства, великий причинит. На что он с большою гордостию сказал, что он не требует моего совету, а - исполнения".

______________________

* 14 апреля 1799 г.