Из Турина полк Денисова и два другие казачьи полка отправлены в отряд кн. Багратиона к Пиньеролю, а сам Денисов оставался еще два дня в Турине при фельдмаршале. "Он хотел отрядить меня с двумя или тремя полками австрийской кавалерии в экспедицию против одного французского генерала, находившегося с частью войск в одном ущелье гор", пишет Денисов, "но я, зная, что в тесных местах весьма опасно действовать кавалериею, упросил дежурного генерала отклонить сие. Я боялся оставаться при главной квартире, дабы не войти в какие-либо политические интриги, и просил позволения ехать к своему полку, на что охотно фельдмаршал согласился, потому что в небытность мою при донских полках сделано упущение. В час приезда моего к полку (в гор. Пиньероль) узнаю, что неприятель в самом близком расстоянии и при самом городе Пиньероле, в ущелине находится, и часто по казакам, на пикетах стоящим, стреляет. Осмотрев всю позицию места и самого неприятеля, приказал я другому казачьему полку, находящемуся тогда верстах в шести или восьми, оставя на своем месте нужную для наблюдения неприятеля команду, с остальными явиться ко мне, и донес о всем куда следовало".

"Скоро после сего прибыл ко мне князь Багратион; осмотрев неприятеля и позицию, ничего не предпринял и, несколько отодвинув свой авангард, остановился. На другой день прибыл туда же один австрийский генерал с войсками и атаковал неприятеля так благоразумно и удачно, что французы не смели вступить в сражение и бежали в горы. Все сии генералы с их войсками возвратились к своим войскам, а я с двумя полками, в которых, по раскомандировании многих казаков, больных и в вагенбурге оставшихся, не было и 500 человек (остался). Тогда я увидел себя в критическом положении, тем более, что все сие место было при подошве высоких гор и что, по малолюдству (моего отряда), нельзя было занять все нужные места, но в это время является ко мне один человек, называя себя сержантом когда-то бывших вольных войск. Он предложил мне свои услуги, и ежели я снабжу его ружьями, порохом и свинцом, то он соберет до 300 охотников служить под моею командою против французов. Обрадовавшись сему случаю, я решился принять его, и как в городе (Пиньероле) французами оставлено много было ружей, то и выдал ему оные и всем нужным снабдил. В короткое время явился он ко мне с дивизиею, от 350 до 400 человек составляющеюся. Все они ничто более были как бродяги, не знающие ни правил военных, ни амбиции, ни порядку. Однако же не одна праздная жизнь, как я приметил, к тому направляла их, а разница какая-то в исповедании веры главнейшим была побуждением. Хотя ясно я видел, что на таковых гигантов (?) худая надежда, но, дабы неприятеля удерживать в осторожности и все нужные места захватить, они необходимы мне были; почему я и принял смелость тотчас, при осмотре сих войск, господина сержанта поздравить капитаном, что он принял с утешительностию и гордостию, и величаво командуя, пустился прямо в горы к французской границе. На другой или третий день его дивизия умножилась от 600 до 800, и дралась день и ночь дней несколько, то есть, стоя на горе и примечая, когда через дефиле, на другой горе, человек или скотина (покажется), хотя горизонтально, но наверное не ближе версты, стреляли с уверительною надеждою без промаха убить, и сами в продолжение недели или более не имели убитыми и 10 человек, да и те, полагать надо, разбежались".

"С французской стороны тоже, кажется, подобные войска были, ибо часто таковым же образом отвечали, но я, оставаясь взади, был покойнее. Обо всем я лично донес фельдмаршалу, равно как и о производстве в капитаны - что он милостиво выслушал и, улыбаясь, сказал:

- Карпович! я сие производство подтверждаю".

"Через несколько дней прибыло около 2-х тысяч под командою подполковника австрийских войск и оставлены в мое распоряжение, но я, избегая всяких соплетений, на меня особенно часто падающих, поставил их в дефиле, впереди города, по дороге к недалеко находящейся крепости (С.-Мариа?). Во все время был я только обеспокоен одним нападением французских войск на австрийцев, которое кончилось скоро тем, что французы, увидя осторожность нашу, бежали"*.

______________________

* Денисов, в донесении Суворову от 22 мая, между прочим пишет: "Пиньероло имеет много из жителей Якубинов, которые все ружьи, находящиеся в здешнем орсинале, разобрали по себе, не показывая ни малейшего виду сражаться оными против французов, для чего приказал я начальству местечка собрать все в прежнее место, также учинил объявление жителям, в горах находящимся, чтобы они, оставя против нас вооружение, жили бы спокойно в своих домах, а в противном случае притерпют жестокое наказание". Получив это донесение и другое, что находящийся у Фенетрелли неприятельский генерал Циммерман, с отрядом французской пехоты, считая себя окруженным союзными войсками, объявил готовность положить оружие, если против него выслана будет пехота, Суворов решился послать туда кн. Багратиона и дал ему следующее предписание: "Князь Петр Иванович! Вот вам милое письмо от походного атамана: никто лучше не выполнит желаемого, как ваше с-во? Христос с вами...ни мало не медля, извольте следовать с полком вашим, соединясь с Андрияном Карповичем, и коли потребно будет, то можете взять к себе к тому и какие иные подручные войска вскорости. Генералу Циммерману объявите мою дружбу, а его команде вольность, по силе которой и вы моим именем им можете дать на месте беспечные паспорты, но по мере их добровольной сдачи, а не обороны. Предаю все в ваше благоразумное рассмотрение" ("История войны в 1799 г." - Д.А. Милютина, ч. III, гл. XXIV, стр. 416). А.Ч.

______________________

Между тем, как войска главной союзной армии, расположенные вокруг Турина, готовились к открытию осады цитадели туринской, а легкие отряды, посланные в горы, отбросили последние неприятельские посты за снеговой хребет Альпов и Суворов готовился преследовать расстроенные и отступавшие войска Моро до самого Генуэзского берега, он получил сведение о прибывшем в Геную значительном подкреплении неприятелю морем и из Франции, а также, что и войска Макдональда спешат из южной Италии на соединение с Моро. Все это заставило Суворова предпринять другие меры и расположить свои войска так, что куда бы ни вздумал устремиться неприятель, можно было в два-три перехода сдвинуть к угрожаемому пункту более 30-ти тысяч войска. Потом, сосредоточивая значительные силы свои у Александрии, "Суворов вспомнил обо мне", пишет Денисов, "и предписал, чтобы я, оставя пост мой (у Пиньероля) старшему, с полком моим явился к нему. Увидев меня, его сиятельство изъявил мне свои великие милости и как бы жаловался, что я его оставил; но когда (я) доказал, что это сделано было не по моему желанию, то он два раза сказал: - Право я этого не знал".

"И подтвердил, чтобы я никогда далеко от него не отлучался".