"Таким образом, составя 11 полков и приведя оные в возможный, по скорости, порядок, я спешил с оными, без роздыха, к реке Волге, в Саратовской губернии. В этот год в оных местах снега были довольно велики, а в сие время зачали оказываться оттепели; маленькие логи составляли изрядные речки от растаявшего снегу, и мы более брели в воде, нежели видели хорошую дорогу, ибо и снег был наполнен водою".

"Продолжая таким образом поход, я нигде с полками не останавливался, как только на ночлеги; дошел до реки Волги и недалеко от города Вольска остановился в одном большом казенном селении, с тремя передовыми полками, уже поздно. В этот весь день шел небольшой дождь, отчего я боялся, чтобы Волга-река не открылась от льда, чем бы и затруднила полки к переправе. Я приказал полкам быть готовым рано к переправе, а старосте селения приказал, чтобы все мужеска пола люди, которые могут действовать, были готовы, с веревками, которых и нашлось до 300 человек".

"Проснувшись рано, до света, первою надобностию я счел спросить часового - нет ли морозу, который отвечал, что нет и дождь идет. Тогда вскоча, послал с повелениями ординарцев, чтобы полки тотчас же выступили к переправе, и сам, потребовавши лошадь, поскакал к оным, куда первый и явился. В ту же минуту явились ко мне и полковые командиры".

"Тут, в глазах наших, не разрываясь, лед тронулся и на несколько саженей подался вниз, однако остановился. Я приказал: несмотря на этот ненадежный лед пробовать идти через Волгу; мужиков, с веревками, поставить через всю Волгу, по пяти человек вместе, придав оным несколько казаков, с тем, чтобы ежели близ оных лошадь или человек провалится, давали бы помощь. Человек сорок, или и более казаков, разными местами повели на лед лошадей, которые все недалеко от берега провалились; но как были взяты все предосторожности, то ни одна не утонула: все лошади были вытянуты и возвращены на берег".

"Казаки смотрели на меня в сокрушении и ужасе, а я, задумавшись, рассуждал: каким бы образом, не останавливаясь, переправиться? Я видел, что и по сделанным предосторожностям многие лошади будут проваливаться и, хотя наверное полагал, что будут вынуты, но ужасала меня мысль, что ежели когда будет казаков много на льду и оный тронется, то могут потонуть и казаки многие. В этот момент приводят ко мне моих лошадей, которые были и рослее и тучнее казачьих. Зная, что весною чем далее от берега, особо на больших реках, тем крепче бывает лед, и надеясь на это, приказал я весть моих лошадей вперед, с тем, что ежели из них которая и провалится, то чтобы вытягивали и продолжали вести вперед".

"Лошади мои, хотя их было и более десяти, провалились, а некоторые проваливались по несколько раз, но были все вытянуты, и когда доведены были до глубины, то лед оказался довольно крепок. Тогда я приказал - с лучшею отважностию весть оных рысью, держась недалеко от поставленных мужиков, и когда увидел я, что они пробежали уже половину реки, и хорошо, тогда приказал и полкам исполнить то же, что и сделано было. На другом берегу потерпели многие лошади тоже, так что в 3-х полках было провалившихся более 700 лошадей, но ни одна из них не утонула. Только один казак нечаянно упал и зашиб себе голову, отчего несколько часов был без чувств, но скоро приведен в чувство и сделался здоров. Все полки часов в четыре, и много в пять, переправились через Волгу".

"Тогда, расположа оные три полка по ближайшим селениям на квартиры, я сделал нужные предписания сзади идущим полкам, чтобы они спешили идти к реке Волге и старались до открытия оной ото льда перейти через нее, которые и выполнили в точности и перешли реку без всякого бедствия, а сам я, с передовыми полками, дошел до одного старообрядческого монастыря, на р. Иргизе находящегося, где вдруг получаю повеление учинить присягу со всеми полками принявшему державу великому государю нашему Александру Павловичу - что в то же время и немедленно было исполнено".

"Скоро, в самый тот же день, получил я и другое повеление: возвратиться со всеми полками в дома их, о чем в то же время предписано было мною командирам возвратиться к Волге и находить способы к обратной переправе через оную. Сам я остался на квартире, с моею канцеляриею, для окончания письменных распоряжений, нужных как по донесению об учиненной присяге, так и по распоряжению о будущем следовании полков на Дон. Исполнивши все сие, я на другой день поехал догонять полки и нашел оные при переправе через Волгу по одной, можно сказать, льдине. Большая крига, шириною в некоторых местах от полуверсты и менее, крепко уперлась в оба берега, а выше и ниже река ото льда была уже открыта: казаки, от удовольствия, что возвращаются в дома, отважились по оной криге перейти".

"Хотя тогда было уже менее 10-й части непереправлен-ных казаков, но считая, что такая переправа была очень опасна, я сделал за такую отважность строгий выговор полковым командирам, но когда начали меня просить все остальные казаки, чтоб позволил тем же способом переправиться, то я принужден был решиться выполнить их желание, и сам по тому же льду перешал. Сей опасный пост, как бы нарочито к переходу нашему судьбою устроенный, через 3, а много через 5 часов, быстротою воды был уничтожен. На другой день, рано, принеся Всевышнему, при собрании всех полков, благодарение, полки, по назначенным маршрутам, пошли к донским пределам".

"Скоро после сего, не упомню в который день, получил я повеление от г. войскового атамана, Орлова, чтоб распорядить так, дабы все полковые командиры, войдя с полками в пределы донские, распустили казаков, при офицерах, в их дома и сами бы тоже отправились в свои дома, а я явился бы к нему в Качалинскую станицу; куда прибыв, нашел уже Орлова в сказанной станице со всеми бывшими в походе Войска Донского господами генералами"*.