(Иловайский не был родственником Денисову и называл его так по привычке. Андриян Карпович подтвердил, что хочет остаться на границе Пруссии).

- Сделай милость, дядя, уважь просьбу всех, идущих в Молдавию. А я в особенности прошу: не оставь нас и иди с нами. Мы все вас любим и почитаем".

Андриян Карпович был тронут, а Платов, как заметил Денисов, остался этою сценою недоволен. "Но меня сие не остановило и я, с должным почтением, просил атамана, что, буде можно, чтобы отменил мое согласие и причислил к полкам, следуемым в Молдавию.

- Как же вы так скоро переменяете ваши мысли? - сказал Платов.

Денисов сослался на то, что происходило в глазах атамана.

- Хорошо, - продолжал Платов, - вы пойдете в Молдавию. Иловайский обнял Денисова и благодарил; то же сделали и прочие командиры. Денисов получил один полк, названный его именем. Казаки шли скоро. Андриян Карпович чувствовал себя больным; в Виннице он советовался с доктором и запасся лекарствами. По приходе к Днестру казачьи полки расположились лагерем, а на зиму заняли кантонир-квартиры. Полк Денисова стоял в Тульчине, где он познакомился с домом графов Потоцких. Летом 1808 г. Денисов перешел в местечко Атаки и стал лагерем. Так как военных действий не происходило, то Андриян Карпович, с позволения главнокомандующего, генерал-фельдмаршала кн. Прозоровского, съездил на два месяца на Дон. Найдя родителей своих крайне слабыми, он хотел уже подать в отставку, но отец "повелительно сказал, чтоб я этого не делал пред начинающеюся кампаниею, чтобы я окончил свои подвиги с такою же ревно-стию, как оные начал и продолжал, и что я, находясь при них, не могу продолжить их жизни". По возвращении из отпуска в армию Денисов нашел свою бригаду уже в Молдавии, в местечке Текучь, откуда осенью казаки перешли в селение Мартинешти, а потом к местечку Рымнику и далее к р. Дунаю, недалеко от Браилова. Денисов описывает реку Рымник: "Я ее видел, что она течет не более как небольшой ручей, через который можно человеку перепрянуть. И мне же случилось видеть, что меньше чем в сутки река сия выступила из берегов, наполнила всю окрестную дистанцию и низменные места с таким стремлением, что волки, лисицы и зайцы многие потонули, которых, по сбытии воды, я сам видел".

По истечении лета Денисов, с 7-ю или 9-ю полками, пошел за Днестр в Ярышев, оттуда к Пятигорам, а потом в Умань. Весною 1809 г. полки Денисова опять перешли Днестр и Прут, стояли в Бузео и в селении Привалы, недалеко от Галаца. 28 мая армия наша перешла Дунай. Денисов и два других донских генерала (Ник. Вас. Иловайский и Дм. Еф. Кутейников) посланы были вперед собирать сведения о неприятеле. Денисовские казаки схватили курьера, посланного от визиря в Браилов. Для удобства и большого успеха в действиях генералы Иловайский и Кутейников сами подчинили себя Денисову, как старшему. Казаки схватили у турок большое количество скота и снабдили им всю армию. Потом Денисов, вместе с Платовым, занял Бабадах, и оттуда они пошли на Гирсово и далее на Сатискю и другие татарские селения. Жители их разбежались, а неприятель показался не ближе уже Черновод, в числе 4 тысяч. В Кюстенджи стоял паша с войском от 2-х до 3-х тысяч, а близ Дуная, при селении Россевата, находился сераскир с 7 - 10-ю тысячами. Стычки были незначительны. Армия наша двигалась на Сатискю и Кюстенджи. Денисов послан был вперед с казаками и двумя драгунскими полками, которыми командовал генерал-майор гр. Пален. С этими небольшими силами Денисов должен был стать у Кюстенджи и не выпускать неприятеля. Под проливным дождем и сопровождаемые громом и мол-ниею шли войска к месту назначения. "Темно было так, что никто не мог видеть шерсти своей лошади"; в темноте колонны сталкивались. Это побудило Денисова соединить войска в одну колонну. Несмотря на темноту и отсутствие проводников, полковник Ефремов, шедший впереди, привел Денисова прямо к Кюстенджи. Здесь он оставался несколько дней, а драгуны и часть казачьих полков вытребованы были к армии, которою за смертию фельдмаршала, кн. Прозоровского, командовал кн. Багратион.

"Как мое нахождение было близко от главной армии, которая обложила уже крепость Кюстенджи, то я сам поехал к войсковому атаману, Платову, для получения приказаний и узнания о будущих действиях наших. Платова нашел я близ самой крепости, у кладбища, на земле спящего, почему, не обеспокоивая его, поехал к новому главнокомандующему, кн. Багратиону, которого также нашел недалеко находящегося, на кургане, при окончании его завтрака. Он весьма милостиво меня принял и даже обласкал снисходительным и уважительным своим разговором и приказал подкрепить меня остатками завтрака и вином. Побыв тут несколько, я возвратился к атаману Платову, которому обо всех моих действиях и донес. В тот же день, при захождении солнца, получил я повеление: с 4-мя донскими полками поспешно следовать к Дунаю, к Черноводам, в подкрепление генералу Милорадовичу, который там, с особым корпусом, стоял и наблюдал движение сераскира. Мне дано было такое от Платова словесное приказание, чтобы, подойдя к войскам Милорадовича и не доходя до них, остановился особым лагерем и исполнял бы приказания Милорадовича, но всегда бы отдельно стоял от его корпуса. На что я принужден был откровенно ему, атаману, доложить, что я такого повеления, тем более словесного, не могу выполнить, почему он ту же минуту приказал точно в таком смысле написать мне ордер, который, подписав, и вручил мне, а потом, сделав мне нужные приказания и наставления, отпустил".

"Я немедленно выступил с теми полками в поход. Скоро, по наступлении ночи, нашла на нас, подобная же прошедшей, туча; дождь лил с громом и молниею несколько часов, но как нам места были уже знакомы и мы шли прямою дорогою, то и не были в большом затруднении. Однако все доведены были до изнеможения. На утренней заре достигли мы вершин Черновод и, как уже зачало быть несколько светло, приказал я близ воды остановиться полкам для отдохновения. Почему наряженные для передовых пикетов при офицерах казаки и отправлены были вперед, которые весьма скоро, и так что мы еще не успели, как должно, стать, донесли мне с разных пунктов, что большие толпы турок идут прямо на меня. Зная по прежним донесениям и показаниям пленных, что в сих местах находился один паша, имеющий от 4-х до 5-ти тысяч войска, а четыре казачьи полка, бывшие у меня, не составляли и 1500 человек, да и тех лошади были доведены до большой усталости, я был в большом затруднении, - почти, так сказать, не знал что и начать, но решился не бежать, а биться. Я поставил три полка под небольшою, крутою горою, закрыто, с тем, чтобы нечаянным ударом воспользоваться, а четвертому полку, Сысоева*, идти на неприятеля смело".

______________________