— Да, конечно, — проворчал добродушный Рюг. — Вы хотели помочь нам всем. Старейший, быть может, простил бы вас. Но вернулись отцы, и гнев их беспощаден. Они нашли пещеру покинутой и огонь потухшим. Это твоя вина, Крек. Теперь вы погибли, несчастные!
— О, Рюг! Что с нами сделают?
— То, что делают с оленями и лошадьми, когда их окружат и поймают.
— Нас убьют?
— Таков обычай.
Крек опустил голову на грудь. Ожо принялся горько плакать. Они понимали, что такое смерть.
— Спрячьтесь в лесу, подальше отсюда, — уговаривал Рюг детей, тронутый их горем. — Идите по направлению к восходу солнца и каждый день трижды стучите по стволам деревьев — поутру, в полдень и вечером. Я услышу вас, открою ваше убежище и принесу вам еду и одежду.
— Бежим!.. — сказал Ожо, пытаясь увлечь Крека.
— Стойте!.. — послышался вдруг совсем близко прерывающийся голос; это был голос Старейшего.
Рюг и дети, захваченные врасплох, упали на колени с мольбой протягивая руки.