В Риме мало было изящных лириков. Квинтилиян52 говорит, что Гораций из них один достоин чтения; но он и сам, по скромности может-быть своей, признает53 себя не более, как только слабым отголоском древних Греков. Если ж пройти мимоходом современно и после него живших, не столько знаменитых: Цезия-Басса, Стация и Катулла54, то можно сказать, что по смерти сего любимца Августова лира умолкла. По нашествии на Италию варварских полчищ, гласа ее долгое время вовсе слышно не было. Она, казалось, возвратилась паки на Геликон и несколько веков не восхищала смертных. На севере только у скальдов раздавались ее звуки. Но когда из сей суровой страны света наводнили запад дикие народы, от коих древний Рим пал, то науки и художества ушли на восток и на полдень, в Азию и Африку к Арабам и Сарацынам, которым особливо покровительствовали калифы. Наконец, в IX столетии, хотя несколько поддерживал просвещение Карл Великий, собрав песни Цельтов и заведя при дворе своем училища: но и после его, с нашествием Норманнов, покрылась Европа сугубым мраком невежества. Если где и проблескивали слабые искры словесности, то не иной, как варварской, составленной из грубых наречий победителей, влиянием своим испортивших язык побежденных Римлян. Стихотворство тогда, без вдохновение и вкуса, ежели его можно таковым назвать, было суровое соткание слов силлабическою просодиею, которое при вторжении Готов рунным называлось. Если справедливо недавнее открытие одного славенорунного стихотворного свитка I века и нескольких произречений столетия новгородских жрецов, то и они принадлежат к сему роду мрачных времен стихосложения. Я представляю при сем для любопытных отрывки оных; но за подлинность их не могу ручаться, хотя, кажется, буквы и слог удостоверяют о их глубокой древности55. Пусть знатоки о сем рассудят56.
Гмъ послухси Бояна
Умочи Боянъ сновъ удычъ
А ком плъ блгъ тому
Суди Велеси не убъгти
Слвы Словенси не умлети
Мчи Бояни на языци оста
Памети Злгоръ Волхви глоти
Одину памяти Скифу гамъ
Злтымъ пески тризны сыпи.