Мы видим из истории, что в непросвещенные веки и невеликое понятие о небесных телах всегда разумеемо было соединенным с высокою астрологиею и малое знание химии представлялось им, что в состоянии было открыть неоцененное сокровище и сделать их бессмертными.
А понеже старые люди у варварских народов для своего долговременного в свете обращения обыкновенно бывают, а по крайней мере почитаются превосходнейшими всех молодых и знании и премудрости, того ради старых людей по мере их лет все больше почитают, уважают и боятся их молодые. У греков во время Троянской войны30 человек, который жил до третьего века, повсеместно уважался для премудрости и наставлений и первым почитался советником и наставником во всех их предприятиях. Известно из универсальной истории на аглицком, что у татарских народов избирание в государи всегда достается по жребию старому человеку из царского поколения. У арапов, что называются бедуильские арапы, предводительство или, лучше сказать, атаманство всегда достается тем, которые довольно пожили и обращались в свете, и на их языке слово, которое значит предводителя или начальника, значит оное ж и старого человека. У американских индейцев ничего важного никогда отнюдь не предпринимается без совета и согласия старых людей, что самое строго ж наблюдалось в старину у иудеев в завете иудейского законодателя, и сие удивительное завещание для старых людей написано: "Пред лицем седого востани, и почти лице старче" (см. Левитских книг гл. 19, стих 32)...31
У китайцев, у которых великое примечается пристрастие к старинным своим обычаям и у которых рукописание и печать еще немногим известна, подобное и ныне уважение отдается седине и долговременной жизни; говорят, что у них ни знатный, ни богатый, ни придворный первый министр не может позабыть отдавать почтение, которое у них должно старым людям, так что и сам император не может не почитать старость, примеченную и у подлости.
При сем надобно знать, что старые люди больше почитаются для премудрости у невежественных народов, нежели у просвещенных уважаются такие люди с людкости и по человечеству. Сие ясно доказывается из одного приключения у греков, у которых однажды в Афинах, в публичном собрании и комедии, представленной в честь и торжество всей республики, случилось, что старый человек пришел поздо, ища места и собрании публичного по своей старости и достоинству. Многие из юношей афинейских, видя старика, продирающегося с трудностию в тесность, издали руками давали знать, чтоб он к ним в ложу пожаловал, что увидя старик полез сквозь толпу народа к афинейцам; но когда он пришел к ним в ложу, узнал там, что намерение у молодых ребят было сидеть тесно и издеваться над стариком, которому вскоре после начало смеяться все дворянство афинейское в ложах. По счастию старика, в собрании тогда особенные места назначены были для чужестранных, в которые приметя старик, что в них лакедемоняне сидели, принужден был выйти к ним, где по приближении его лакедемоняне, народ больше набожный и добродетельный, нежели вежливый и ученый, привстали старику все даже до единого и с великим почтением посадили его с собой. Что увидя, афиняне вдруг, тронулись спартанской добродетелью и, узнав своих нравов такое развращение, в ладоши ударили спартанцам, на что посаженный старик вскричал: "Афиняне узнали, что есть похвальное, но лакедемоняне сделали похвальное" (см. Спектатор, кн. 1)32.
Когда такое уважение, которое у варварских народов старым людям отдают, соединится в одном человеке с тем повиновением, которое дети с привычки столько склонны отдавать отцу, то должно думать, что подобострастие и суеверие у детей к родителям может удобно выходить и за предел.
В таком порабощении и с такого пристрастного удивления к их премудрости и старости лет дети будут почитать своих родителей за некоторое вышнее существо и верить, что от них все их благополучие зависит, почитая родителей клятву за единственную причину всего неблагополучия и их благословение -- за неоцененное в житии наследие. Доказывать сие еще больше излишним покажется.
Из вышепоказанных примеров и доказательств видно, что такая полномощная власть над своими детьми дозволялась отцу не только у одних римлян, но и у всех народов, когда они находились в состоянии невежественном и варварском.
У старинных галлов отец имел живота и смерти власть над своими детьми (см. Caesaris Comment, de bello Gallico, lib. 6) [Сочинение Цезаря, Записки о галльской войне, кн. 6], и весьма уповательпо, что отец имел толикую же власть над детьми в старину и у немцев (см. Heineccii Elemenla iiiris gerrmm.)[Гейнекций, Первоначальные основания германского права].
Из истории татарской о Тамерлане и Чингисхане {В издании 1768 г. "Гангисхан". -- Ред. } и из других премногих писателей, которые странствовали в варварских государствах, видим, какое безмерное уважение дети отдают своим родителям (см. Histoire générale des voyages, tom. 9, page 20) [Всеобщая история путешествий]; y татар и арапов дети почитают и боятся своего отца, как самодержавного государя. Правда, что у татар не слышно, чтоб продавали детей в рабы; причиной сему, может быть, то, что у них нет надобности и нужды в рабах, равномерно как у них нет еще и сообщения с купеческими государствами, ибо многие у сих народов находятся такие орды, которые и поныне живут, не поселясь, одним скотопитательством и ловлею зверей без хлебопашества и коммерции, в котором состоянии излишнее число рабов причиняет только затруднение в прокормлении. По сей причине у татар только продают и покупают одних дочерей замуж.
Напротив того, в Северной Америке, где европейцы великое отправляют купечество и барышничают людьми, точно как скотиной и вещьми, у таких народов отец и ныне продаст детей обоего пола невозбранно. Я слышал от англичан, что у сих народов иногда и сын отца продает европейцам. Но сие редко случиться может для причин вышеобъявленных. Впрочем, весь свет довольно знает, что в Африке во всех приморских варварских поселениях ужасная власть отцу дозволяется над своими детьми и ничего столь в обыкновении нет, как продавать детей. У сих народов дети не могут появиться своим родителям и не могут принять от рук их ничего без низкого коленопреклонения перед ними (см. Histoire générale des voyages, tom. 5, page 368 и page 359) [Всеобщая история путешествий].