Гэллегер привязал лошадь прямо к воротному столбу, оставив ворота открытыми. Он хотел иметь преимущество в грядущей гонке в редакцию. Извозчик скрылся под навесом, а Гэллегер и детектив осторожно двинулись к задней стене сарая.
-- Кажется, вот оно, это окно, -- сказал Хефлфингер, показывая на широкий деревянный ставень в нескольких футах от земли.
-- Вы меня только подсадите, я его вмиг открою, -- сказал Гэллегер.
Детектив упёрся руками в колени, а Гэллегер встал на его плечи. Ножом он отодвинул деревянную задвижку, которой окно закрывалось изнутри, и распахнул ставень. Затем он просунул одну ногу внутрь, на подоконник, и, наклонившись, помог своему собрату-заговорщику дотянуться до окна.
-- У меня такое чувство, как будто я грабитель, -- хмыкнул Гэллегер, после того, как бесшумно слез на пол и снова закрыл ставень.
Сарай был большой, по обеим сторонам в стойлах дремали лошади и коровы. У каждого стойла лежали кучи сена, а в конце сарая над стойлами были протянуты доски, на которых тоже лежало сено.
В центре пола находился ринг. Это был не настоящий ринг, просто площадка с четырьмя деревянными колышками, на которые была натянута крепкая верёвка. Пространство, огороженное верёвкой, было посыпано опилками. Гэллегер не мог отказать себе в удовольствии ступить на ринг. Он пару раз потопал по опилкам, как бы уверяя себя в том, что он действительно здесь стоит, а потом так запрыгал и выдал такую серию ударов воображаемому противнику, что невоображаемый детектив поспешно отступил в угол сарая.
-- А теперь, -- сказал Гэллегер, очевидно сразив своего врага, -- идите сюда.
Его компаньон смотрел, как Гэллегер быстро взобрался на стог сена, осторожно влез на доски и растянулся там лицом вниз. В такой позе он, отодвинув сено, мог видеть тех, кто находился внизу, при этом оставаясь невидимым.
-- Места для почётных гостей, -- сказал Гэллегер.