И невольно от этих тяжелых времен мысль Гейне уходит к тем романтико-героическим дням, когда революции были полнокровными, когда королям сносили головы, а не возвращали их обратно на трон.
«Старые тени» проходят чередой перед воспаленным взором больного поэта.
Вот в замке Тюильри причудливо танцует обезглавленная Мария Антуанетта с придворными дамами:
Это все революции плод,
Это ее доктрина,
Во всем виноват Жан-Жак Руссо,
Вольтер и гильотина.
Вот Карл I английский, притаившись в хижине угольщика, поет колыбельную песню подрастающему своему палачу.
И в противовес французской и английской революциям — опять горькая мысль о неудавшейся германской; там, на его родине, будет когда-нибудь «на место казни монарх подвезен и верноподданнически казнен».
В бессильном гневе против прусского юнкерства и военщины, опять захвативших власть в свои руки, он бросает угрозу: