«Хотя за поэтом Генрихом Гейне должны быть признаны некоторые ошибки, — но то, чт о еще ныне отдается в струнах наших отечественных арф, витает высоко над этими земными заблуждениями поэта, которые вместе с его бренными останками сошли в могилу».
Составив воззвание в таком примирительном тоне, Гейзе сделал, однако, крупную тактическую ошибку; он поставил Гейне на одну доску с Гете.
«Истинные немцы», тевтонцы и антисемиты, были возмущены такой наглостью.
Со всех сторон посыпались протесты.
Группа «патриотических студентов» города Бонна объявляла, что «академическое юношество восторженно поддержит любое отечественное предприятие, но никогда и ни при каких обстоятельствах не пожертвует ни одного пфеннига на увековечение памяти Генриха Гейне».
Возникло два лагеря.
Первый боролся против «позорного столба в Дюссельдорфе».
Второй — за «почетный памятник Дюссельдорфу».
Один поп выпустил памфлет против памятника Гейне, закончив его следующими убедительными словами:
«С богом — за короля и отечество, с богом — за кайзера и империю!»