Рисунок Людвига Гримма, сделанный в 1827 г.
Интересно отметить, что во время пребывания во Франкфурте-на-Майне он охотно встречался с Людвигом Берне, который стал через несколько лет его злейшим врагом, а в Штутгарте встретился с другим своим будущим врагом, Вольфгангом Менцелем, товарищем Гарри по Боннскому университету.
Гейне льстила его популярность, с оборотной стороной которой ему довелось познакомиться в Гейдельберге. Он навестил своего брата Макса, который учился там, и вместе с ним и другими студентами совершил прогулку в горах. Вюртембергский полицейский подошел к нему и спросил, не имеет ли он честь видеть перед собою поэта Гейне. Растроганный таким вниманием со стороны прислужника власти, Гейне был весьма обрадован. Но его постигло горькое разочарование, когда полицейский заявил, что именем закона он должен быть арестован и выслан за границы государства.
Гейне приехал в Мюнхен и приступил к работе. Нельзя оказать, чтобы редакторство особенно интересовало его, но он видел в нем путь к дальнейшей карьере, к профессорской кафедре. Гейне лично почти ничего не писал в своем издании. В первом номере он поместил «маленькую статью о свободе и равенстве», и за все время существования «Политических летописей» печатался там очень мало.
Баварский министр внутренних дел, Фрейгерр фон-Шенк, стихоплет и драмодел, обещал всяческую поддержку Гейне и хотел расположить в его пользу Людвига I. Первое время все шло как-будто удачно. Гейне констатирует, что «король — славный человек», что «жизнь в Мюнхене очень приятна», что издатель Котта относится к нему очень великодушно. «Я стал здесь очень серьезным, почти по-немецки, — я думаю, это делает пиво…»
Но вопрос с получением университетской кафедры, очевидно, затягивается. Гейне зондирует почву насчет прусской государственной службы, он пишет Варнгагену: «Я стал в Баварии пруссаком. С кем вы советуете мне вступить в сношения, чтобы устроить мне хорошее возвращение?»
Гейне вращается в Мюнхене в разнообразном кругу — среди министров, литераторов, дипломатов, художников.
Узы дружбы связывают его с молодым русским дипломатом и поэтом Федором Ивановичем Тютчевым; с ним он часто встречается, проводя время в обществе дочерей графа Ботмера, одна из которых была тайно помолвлена с Тютчевым. Это общество доставляло много радостей Гейне, находившему его «прекрасным оазисом в пустыне жизни».
Из общения с Тютчевым Гейне усвоил взгляды последнего на национальное развитие России, и не трудно в «Путевых картинах» проследить преломление тютчевских мыслей в высказываниях Гейне о России.
Однако время шло, а влиятельные друзья Гейне все еще не приводили в исполнение своих обещаний — обеспечить поэту хорошее отношение со стороны короля и вытекающие из этого блага.