— Сын. — В ее голосе чувствовалась гордость. — А ты любишь искусство?
Юра вспомнил, что в Третьяковской галерее он был всего один раз, но чтобы не обидеть учительницу, сказал:
— Люблю.
Он действительно любил, только не искусство, а литературу — главным образом те книжки, которые ему самому хотелось читать, а не из школьной программы.
Когда Ирина Николаевна вышла, он оглядел стол, который был одновременно и обеденным и письменным. На нем стояли белый пластмассовый прибор с одной чернильницей, настольная лампа с бумажным абажуром и будильник. На краю лежали четыре тома толкового словаря в зеленом переплете и «Бальзак об искусстве». Юра взглянул на стопку школьных тетрадей и на верхней прочел:
Институт усовершенствования учителей. Запись лекций по методике преподавания. Тетрадь И. Н. Бобровой.
«Тетради самой Ирины Николаевны! — догадался он. — Учительница, а сама еще учится! Неужели она не кончила института? Хотя Институт усовершенствования — это другое. Интересно, для чего ей еще учиться?»
Юра представил себе аудиторию института — это что-то вроде класса. За партой — Ирина Николаевна. И улыбнулся: наверно, там уж не побалуешься!
Потом раскрыл тяжелый альбом. Он назывался «История нашей школы со дня ее постройки в 1938 году».
На первой странице была фотография знакомого фасада школы. На ступеньках — группа ребят с физкультурным мячом.