— Да уж ладно… — замялся Юра. — Вы же все по-честному в ней напишете?
— По-честному. А как же иначе? Но я отмечу и твои положительные качества.
— Спасибо, Ирина Николаевна, — сказал Юра. — Я, знаете, к вам в следующий раз приду… Если разрешите… Какая у меня сейчас характеристика! До свидания!
И Юра пошел к выходу.
XVI
Вернулся он домой в плохом настроении, бросил на диван пальто, поставил на газовую плиту чайник и стал бесцельно слоняться по комнате.
Бабушка работала в ночной смене. В комнате было подметено. Вместо старой скатерти с большим чернильным пятном, которое посадил Юра, на столе лежала новая — голубая. На всех постельных подушках были сменены наволочки. Ясно было — в отсутствие Юры она сходила в прачечную и принесла свежее белье. А на столе у Юры, где всегда был ералаш из газетных вырезок, спортивных фотографий и разных книг, сегодня все было прибрано.
Накрывая себе на стол, чтобы поужинать, Юра вдруг почему-то вспомнил, что он ничего не пишет отцу и матери о своих отметках. И бабушка, собственно, тоже ничего не могла сообщить им. Откуда ей знать о двойке во второй четверти, когда она еще и табеля в руках не держала? Ей сказали, что табель еще не выдают, и она не волнуется, верит. А ведь родителей не проведешь. И что бы им такое написать?
Юра вспомнил Казанский вокзал и проводы. На перроне тогда было полно народу, и все пассажиры ехали на куйбышевскую стройку. Какой-то дядька в шапке набекрень ходил с гармошкой и горланил частушки. Отец тоже немножко был навеселе и все целовал Юрку. «Ты у меня один остаешься, сынок, — говорил он. — Если дома непорядок будет, смотри — на самолете прилечу. Бабушке не груби! И чтоб в школе тоже полный порядок был! Я ж хочу тебя инженером сделать, сынок ты мой!»
Юра вздохнул. После первой четверти он дал себе слово, что уж теперь-то он начнет заниматься по-настоящему. И даже в первые дни, к удивлению всего класса, он вел себя в школе, как круглый пятерочник. Но потом… все опять пошло кувырком. Как все это складывалось, он даже сам не замечал. Только слово скажет — говорят, нагрубил педагогу. Только вскочит на кого-нибудь на перемене, чтоб скакать, как Чапаев на коне, — говорят, нарушил дисциплину. Ну и пошло, и пошло…