— Так точно! — сказал Парамонов и пошел обратно к себе в комнату.
Но Зина, видно, ему не поверила. За стенкой раздались куплеты тореадора.
«То-ре-адор, сме-ле-ее в бой…» — повторял про себя Юра. — А что ж такое кулон? Кулон — это такое количество электричества… «Тореадор, тореадор… помни, что в час борьбы твоей кровавой…» количество электричества, которое при прохождении через раствор азотнокислого серебра… выделяет на катоде… Тьфу! Ничего не понимаю!»
Юра опять постучал в стенку. Музыка смолкла, но через минуту к нему в комнату вошел Зинин отец, Иван Петрович:
— Юра, что это значит?
— А чего ваша дочь мне мешает?! — Юра встал из-за стола. — Сама шалтай-болтай и других сбивает!
— Это кто, я шалтай-болтай? — Из-за спины Ивана Петровича показалась Зина.
— Конечно, ты! Здоровая девчонка, а все время больной притворяешься! Тебя на буксире тащат.
— Юра, ты неправ, возводя такие обвинения, — сказал Иван Петрович. — Зина слабый ребенок.
— Зинка слабая? Да ее в телегу запрячь можно! — усмехнувшись, сказал Юра. — А в общем, пускай она мне не мешает.