— «… редакция «Современника» в нетерпении ждала рукописи Чернышевского. Наконец она была получена со множеством печатей, доказывавших ее долгое странствование по разным цензурам. Некрасов сам повез рукопись в типографию Вульфа, находившуюся недалеко — на Литейной около Невского. Не прошло четверти часа, как Некрасов вернулся и, войдя ко мне в комнату, поразил меня потерянным выражением своего лица.
— Со мной случилось большое несчастье, — сказал он взволнованным голосом, — я обронил рукопись!
Можно было потеряться от такого несчастья…
Некрасов в отчаянии воскликнул:
— И чорт понес меня сегодня выехать в дрожках, а не в карете! И сколько лет прежде я на ваньках возил массу рукописей в разные типографии и никогда листочка не терял, а тут близехонько — и не мог довезти толстую рукопись!».
Вдруг Ирина Николаевна встала из-за стола:
— Парамонов, выйди из класса!
— За что? — угрюмо спросил Парамонов. — Это не я.
— Не важно, ты или не ты, а выйти я прошу тебя!
— А я не пойду.