— Ничего не будет. Скажем, потанцевать захотелось. Ты из какой школы?
— Из восемьсот десятой.
— А я из семьсот третьей. Ну что ты такой нерешительный? Полезай!
Толя потоптался в раздумье, потом сел на край люка — если б его видела сейчас Аня! — и спустил в него ноги. Затем, упершись голыми руками в ледяной, посыпанный песком асфальт, наклонился вперед. В ту же секунду правая его рука соскользнула, и он, ударившись лбом о какую-то железку, провалился в люк. Когда он летел в темноту, он подумал, что тут ему пришел конец. Но, еще раз ударившись — боком о кирпич, — он упал на что-то мягкое, и это мягкое даже охнуло.
— Тише ты, чорт! — услыхал Толя чей-то шопот и почувствовал, как чьи-то мокрые, с налипшим на них песком пальцы зажимают ему рот. — Молчи, а то попадемся. Ты из какой школы?
— Из восемьсот десятой, — прошептал Толя.
Он не мог себе представить, куда он попал в своем новом костюме. Кругом была непроглядная тьма.
— И я из восемьсот десятой, — сказал мальчишка и, шумно втянув в нос воздух, добавил: — Сиренью запахло. Это ты, что ль, надушился?
— Нет, я не душился, — ответил Толя и вдруг тихо вскрикнул.
На него из люка упал его новый знакомый. Он ударил Толю ботинком по голове и с шорохом поехал по угольной горке вниз.