Джентльмены! Надеюсь, я не опорочу памяти дяди, если скажу, что, хотя он был холостяком, ему и раньше случалось держать в своих объятиях леди. Я уверен даже, что у него была привычка целовать трактирных служанок, а один-два раза свидетели, достойные доверия, видели, как он, на глазах у всех, обнимал хозяйку трактира. Я упоминаю об этом факте, дабы пояснить, каким удивительным созданием была эта прекрасная молодая леди, если она произвела такое впечатление на дядю. Он говорил, что почувствовал странное волнение и ноги у него задрожали, когда ее длинные черные волосы свесились через его руку, а прекрасные темные глаза остановились на его лице, как только она очнулась. Но кто может смотреть в кроткие, нежные темные глаза и не почувствовать волнения? Я лично не могу, джентльмены. Я знаю такие глаза, в которые боюсь смотреть, и это сущая правда.
- Вы меня никогда не покинете? - прошептала молодая леди.
- Никогда, - сказал дядя. И говорил он искренне.
- Мой милый защитник! - воскликнула молодая леди. - Мой милый, добрый, храбрый защитник!
- Не говорите так, - перебил дядя.
- Почему? - спросила молодая леди.
- Потому что у вас такие прелестные губки, когда вы это говорите, - отвечал дядя. - Боюсь, что у меня хватит дерзости поцеловать их.
Молодая леди подняла руку, словно предостерегая дядю от такого поступка, и сказала… Нет, она - ничего не сказала, она улыбнулась. Когда вы смотрите на очаровательнейшие губки в мире и видите, как они складываются в лукавую улыбку, видите их близко, и никого нет при этом, вы наилучшим образом можете доказать свое восхищение их безукоризненной формой и цветом, если тотчас же их поцелуете. Дядя так и сделал, и за это я его уважаю.
- Слушайте! - встрепенувшись, воскликнула молодая леди. - Стук колес и топот лошадей!
- Так и есть! - прислушиваясь, согласился мой дядя.