Буря в горах снова разбушевалась и снова затихла. Страшные горные голоса замерли, поднялся месяц и мягко и беззвучно падал снег.
Из дверей Странноприимного дома вышли двое людей и две больших собаки. Люди заботливо стали озираться по сторонам и взглянули на небо. Собаки начали кататься но снегу, хватали его в пасти и взрывали своими лапами.
Один из них обратился к другому:
— Мы можем теперь попытаться. Мы, быть может, найдем их в одном из пяти убежищ.
У каждого из них за спиной была привязана корзина, у каждого в руках был здоровый шест с крючком на конце; каждый был обвязан под мышками крепкой веревкой, которой они оба, кроме того, были связаны между собой.
Внезапно собаки перестали прыгать по снегу, остановились, глядя вниз на подъем, подняли носы кверху, затем зарылись ими в снег, стали чрезвычайно волноваться и, наконец, залились обе вместе густым громким лаем.
Оба человека взглянули на обеих собак. Обе собаки взглянули, по крайней мере, с таким же умом на лица обоих людей.
— Тогда, au secours[2]. Помогайте! На выручку! — закричали оба человека. Собаки понеслись скачками вперед с радостным, глубоким, благородным лаем.
— Еще двое сумасшедших! — сказали люди, пораженные изумлением, и стали смотреть при свете месяца вдаль, не двигаясь со своего места. — Возможно ли в такую погоду! И один из них женщина!
Обе собаки держали в зубах по концу платья женщины и тащили ее за собой. Она гладила их по голове, поднимаясь за ними, и шла но снегу привычным шагом. Не так шел тащившийся за нею толстяк, который выбился из сил и совсем согнулся.