Передъ этимъ я былъ въ другой комнатѣ, гдѣ множество слѣпыхъ мальчиковъ качалось, лазило и играло. Всѣ они закричали, какъ только-что мы вошли: "Посмотрите на меня, мистеръ Гартъ! Пожалуйста поглядите на меня!" -- выражая этими восклицаніями заботу, особенно присущую слѣпымъ, чтобы глядѣли на ихъ маленькія быстрыя ножки.

Между ними находился улыбающійся мальчуганъ, который стоялъ отдѣльно отъ другихъ и занимался гимнастическими упражненіями рукъ. Занятіе это доставляло ему большое удовольствіе, особенно когда, размахивая правою рукой, онъ задѣвалъ какого-нибудь другаго мальчика.

Подобно Лорѣ Бридгманъ, онъ былъ слѣпъ, глухъ и нѣмъ.

Разсказъ доктора Гоуэ о первоначальномъ образованіи этого мальчика до того поразителенъ и имѣетъ такую связь съ Лорой Бридгманъ, что я не могу удержаться, чтобы не сообщить читателю краткаго извлеченія изъ этого разсказа.

-----

Имя его Оливеръ Казуэлль. Ему 13 лѣтъ. До трехъ лѣтъ и четырехъ мѣсяцевъ онъ обладалъ всѣми чувствами. Около четырехъ лѣтъ у него сдѣлалась скарлатина; мѣсяцъ спустя онъ оглохъ, потомъ ослѣпъ, а черезъ шесть мѣсяцевъ сдѣлался нѣмъ. Что онъ страдалъ отъ потери языка, очевидно было изъ того, что первое время онъ часто рукой трогалъ губы говорившихъ, а затѣмъ дотрогивался и до своихъ, какъ бы желая убѣдиться въ томъ, точно ли онѣ у него есть.

Его жажда знанія,-- говорилъ докторъ Гоуэ,-- проявилась тотчасъ же по его вступленіи въ заведеніе, во внимательномъ изслѣдованіи каждаго предмета, который онъ могъ или ощупать, или понюхать, въ своемъ новомъ помѣщеніи. Жесты его были выразительны и строго подходящи къ естественному языку, на которомъ онъ нѣкогда говорилъ. Онъ умѣлъ подобно каждому человѣку смѣяться, плакать, вздыхать, цѣловаться. Благодаря его способности подражанія, были понятны нѣкоторые аналогическіе жесты: напримѣръ,для обозначенія движенія лодки онъ дѣлалъ рукой плавные жесты туда и сюда; для обозначенія движенія колесъ онъ вертѣлъ рукой и т. д. Прежде всего его слѣдовало отучить отъ этихъ движеній и научить только правильнымъ знакамъ глухо-нѣмыхъ. Пользуясь опытностью, полученною мною въ другихъ подобныхъ же этому случаяхъ, я пропустилъ нѣсколько первоначальныхъ степеней, которые до сихъ поръ употреблялъ, и началъ прямо съ ручной азбуки. Для этого, взявъ нѣсколько предметовъ съ короткими названіями, какъ ключь, чашка и другіе, и Лору въ свидѣтели, я сѣлъ и взялъ обѣ его руки; въ одну изъ нихъ я далъ ему ключь и своей собственною рукой изобразилъ данное слово. Онъ внимательно ощупалъ мои руки и потомъ старался перенять мои дѣйствія. Черезъ нѣсколько минутъ онъ сталъ одною рукой слѣдить за движеніями моихъ пальцевъ, а другою старался изобразить ихъ движенія, весело смѣясь всякій разъ, какъ онъ успѣвалъ въ своихъ попыткахъ. Лора была тутъ же, заинтересованная до волненія. Оба они представляли странное зрѣлище: лицо ея пылало и было полно напряженія, пальцы ея внимательно слѣдили за нами, однако настолько легко, что не могли мѣшать намъ; а Оливеръ стоялъ, внимательно наклонивъ голову немного на бокъ, лѣвою рукой держась за мою руку и протянувъ правую. При каждомъ моемъ движеніи на лицѣ его выражалось напряженное вниманіе. Подражая мнѣ, онъ улыбался, когда думалъ, что понялъ, въ чемъ дѣло, и наконецъ улыбка переходила въ радостный смѣхъ въ минуту окончательнаго достиженія цѣли; тогда я гладилъ его по головѣ, а Лора ласково хлопала его по плечу, радостно прыгая на мѣстѣ. Въ полчаса онъ выучилъ болѣе полдюжины буквъ и повидимому былъ въ восторгѣ отъ своего успѣха; но потомъ его вниманіе стало ослабѣвать, и я отпустилъ его играть. Было очевидно однако, что онъ просто подражалъ движеніямъ моихъ пальцевъ и клалъ руку на ключь и чашку, какъ на части этого механическаго почти занятія; онъ не понималъ связи между буквами и названіями предметовъ. Когда онъ довольно наигрался, я снова взялъ его къ столу и онъ снова бодро принялся за дѣло. Скоро выучился онъ дѣлать буквы къ слову ключь, перо, и такъ какъ я нѣсколько разъ давалъ ему предметъ въ руки, то онъ наконецъ понялъ связь буквъ и словъ. Это было ясно видно изъ того, что когда я складывалъ слово перо, чашка, ключь, то онъ подавалъ мнѣ эти самые предметы. Усмотрѣніе связи у него не сопровождалось тѣмъ яркимъ лучомъ сознанія и тою радостью, какъ это было съ Лорой. Затѣмъ я поставилъ всѣ предметы на столъ и самъ нѣсколько отошелъ отъ него съ дѣтьми; пальцами Оливера я изобразилъ слово ключъ, на что Лора пошла и принесла его со стола; потомъ пальцами же Оливера я изобразилъ слово хлѣбъ и черезъ минуту Лора принесла ему кусокъ хлѣба: онъ понюхалъ его, поднесъ къ губамъ и, тряхнувъ головой съ самымъ знающимъ видомъ, подумалъ съ минуту, а затѣмъ расхохотался, какъ бы говоря: "ага! Я понимаю, что изъ этого можетъ что-нибудь и выйти". Теперь стало ясно, что у него были и способности, и наклонности къ ученію, что онъ могъ получить образованіе, но только нуждался въ тщательномъ, постоянномъ наблюденіи. Вслѣдствіе этого, не сомнѣваясь больше въ его быстрыхъ успѣхахъ, я и сдалъ его на руки опытному учителю.

-----

Правъ этотъ джентльменъ, называя восхитительною минуту, въ которую показался первый проблескъ теперешняго состоянія Лоры, разумъ которой до тѣхъ поръ былъ погруженъ въ полный мракъ. Въ продолженіе всей жизни эта минута будетъ для него источникомъ чистаго, неувядаемаго счастья и утѣшенія.

Привязанность, существующая между обоими -- учителемъ и воспитанницей, такъ же далека отъ обыкновенныхъ привязанностей, какъ и обстоятельства, при которыхъ она развилась, далеки отъ обыденныхъ случаевъ жизни. Онъ занятъ теперь изобрѣтеніемъ новыхъ средствъ для сообщенія Лорѣ дальнѣйшихъ знаній и мысли о Великомъ Творцѣ вселенной, гдѣ для нея хотя темно и безмолвно, но гдѣ она тѣмъ не менѣе находитъ счастье и веселье.