-- Вѣрю, Грація; знаю навѣрное. Для кого это неясно, кто видитъ ваше лицо и слышитъ вашъ голосъ? О, добрая Грація! Будь у меня ваше твердое сердце, вашъ невозмутимый духъ, какъ бодро разстался бы я сего дня съ этими мѣстами!
-- Право? отвѣчала она съ спокойной улыбкой.
-- А все-таки, Грація.... сестрица, -- это слово какъ будто естественнѣе.
-- Употребляйте его! подхватила она поспѣшно. Мнѣ -- пріятно его слышать; не называете меня иначе.
-- А все-таки, сестрица, продолжалъ Альфредъ:-- для меня и Мери лучше, что ваше вѣрное и мужественное сердце остается здѣсь: это послужитъ намъ въ пользу и сдѣлаетъ васъ счастливѣе и лучше. Если бы я могъ, я не взялъ бы его отсюда для поддержанія собственной бодрости.
-- Коляска на горѣ! закричалъ Бритнъ.
-- Время летитъ, Альфредъ, сказалъ докторъ.
Мери стояла въ сторонѣ съ потупленными глазами; при вѣсти о появленіи коляски, молодой любовникъ нѣжно подвелъ ее къ сестрѣ и предалъ въ ея объятія.
-- Я только что сказалъ Граціи, милая Мери, что, отъѣзжая, поручаю васъ ей, какъ драгоцѣнный залогъ. И когда я возвращусь и потребую васъ назадъ, когда передъ нами раскроется свѣтлая перспектива брачной жизни, какъ пріятно будетъ для насъ позаботиться о счастьи Граціи, предупреждать ея желанія, благодарностью и любовью уплатить ей хоть частицу великаго долга.
Онъ держалъ Мери на руку; другая рука ея обвилась около шеи сестры. Мери смотрѣла въ спокойные, чистыя, веселые глава сестры, и во взорѣ ея выражались любовь, удивленіе, печаль и почти обожаніе. Она смотрѣла на лицо сестры, какъ на лицо свѣтлаго ангела. И сестра смотрѣла на Мери и жениха ея ясно, весело и спокойно.