-- Нѣтъ, отвѣчалъ Домпсъ, опуская руку сначала въ одинъ карманъ, потомъ въ другой и произнося отвѣтъ свой такимъ глухимъ голосомъ, какой мы слышимъ въ роли Дездемоны, когда лицо ее закрыто подушкой.
-- Не футялръ ли изъ подъ карточекъ? не табакерку ли? не ключъ ли отъ квартиры? спрашивалъ Киттербелъ, посылая вопросъ за вопросомъ съ быстротою молніи.
-- Нѣтъ! нѣтъ! воскликнулъ Домпсъ, продолжая шарить въ пустыхъ карманахъ.
-- Такъ что же такое? ужь... ужь не молочникъ ли, про который вы говорили сегодня поутру?
-- Да, именно молочникъ! отвѣчалъ Домпсъ, опускаясь на стулъ.
-- Какъ же это такъ вы сдѣлали? спросилъ Киттербелъ. -- Хорошо ли вы помните, что вы взяли его съ собой?
-- Ну да! помню! О, теперь я понимаю, сказалъ Домпсъ, соскакивая со стула вмѣстѣ съ счастливой идеей, блеснувшей въ его головѣ. -- О, я несчастный! кажется, я затѣмъ только и родился, чтобы страдать. Понимаю теперь, понимаю! это дѣло молодого джентльмена!
-- Мистеръ Домпсъ! прокричалъ наемный лакей самымъ громкимъ голосомъ, отворяя дверь и впуская въ гостиную крестнаго отца, который въ теченіе получаса успѣлъ нѣсколько поуспокоиться.-- Мистеръ Домпсъ!
Всѣ гости обратились къ дверямъ, и въ ту же минуту появился мистеръ Домпсъ. Онъ чувствовалъ такую неловкость въ новомъ своемъ положеніи, какую почувствовалъ бы лосось, еслибъ заставили его проплыть по песчаной дорожкѣ.
-- Весьма пріятно видѣть васъ, сказала мистриссъ Киттербелъ въ совершенномъ невѣденіи о замѣшательствѣ и огорченіи несчастнѣйшаго смертнаго: -- позвольте мнѣ отрекомендовать васъ моимъ искреннимъ друзьямъ: вотъ это моя мама, мистеръ Домпсъ, а вотъ мой папа и мои сестры.